Куча совпадений, или как довести Юнги до инфаркта

Юнги не помнит, когда все началось. Может быть, когда он, скучающий, впервые увидел чужие карие глаза: теплые, как ароматное какао, обрамлённые длинными пушистыми ресницами; нижнее веко подведено коричневым карандашом, а на верхнем лежит тонкий слой лёгких теней. Глаза не были невероятно соблазнительными, но и не разили за версту невинной глупостью — в них все было в меру, в какой-то настолько идеальной пропорции, что их хотелось написать на самом дорогом холсте и выставить в Лувр; сочинить о них самую прекрасную мелодию и дать спеть лирику для нее лучшим голосам мира; лить о них ночами самые искренние и горькие слёзы, и дарить им самую чистую и светлую в не очень долгой жизни Мина любовь. В них Юнги утонул мгновенно, глубоко, и даже не пытаясь сопротивляться. Просто задержал дыхание и с головой бросился в шоколадные омуты. Кажется, в эти глаза он влюбился первым делом. Может быть, когда впервые узнал чужое имя, настолько мелодичное, что хотелось смаковать его на языке часами, пробуя каждую буковку, каждый звук — Ким Тэхён. При этом оно не звучало как громкая и долбящая в уши музыка, а как тихий и нежный перелив, словно чьи-то длинные чувствительные пальцы неторопливо перебирают белоснежные клавиши фортепьяно, а где-то на фоне ненавязчиво звучит саксофон, придавая мелодии ощущение тайны, загадки, которую безумно хочется разгадать и присвоить себе... Может быть, когда он впервые коснулся мягкой медовой кожи, которой следовало бы касаться только в шелковых перчатках, чтобы не дай бог не повредить ни одного миллиметра такого хрупкого и драгоценного сокровища. Она казалась будто бы бархатной, но совсем не из-за излишней растительности, а из-за какой-то неведомой магии, которая заставляла Юнги желать коснуться Тэхёна снова и снова, каждую минуту, каждый день, целую вечность, пока окончательно не сойдёт с ума от прикосновений к чему-то настолько прекрасному. Может быть, когда впервые поцеловал мучительно сладкие губы, покрытые приятно пахнущим бальзамом, трепетно сминая их своими, и легко проходя по ним языком, невольно заводясь от нежности поцелуя и мягких локонов, в которые он так долгожданно зарылся пальцами, притягивая ещё ближе желанное лицо. Он никогда никого так не любил. Он даже сказал бы, что до Тэхёна он вообще не любил, не пробовал этого невероятного чувства в полной мере, не дрожал всем телом от чужого присутствия, не благодарил каждый день высшие силы за то, что в его жизни появился такой неповторимый, ослепительно красивый, любимый Ким Тэхён. Он готов был его носить на руках, целовать аристократично изящные руки и каждый день, смотря в глаза бесконечно влюбленным взглядом, произносить горячие слова любви. Готов был потратить все свои деньги, силы, отдать всю свою жизнь только на то, чтобы он счастливо улыбался и радовался, чтобы получал все, что ему бы захотелось. И он ведь он не просто говорил, а действительно делал: купил квартиру, сделал полный ремонт и каждый божий день старался дарить младшему так много времени с собой, как только выходило. А потом исполнилась его давняя мечта — его взяли продюссером в крупный музыкальный лейбл, в котором работы было просто выше крыши, и Юнги, можно сказать, перестал появляться дома. Он приходил только под вечер, весь уставший и злой от переутомления, а утром, сразу же после выполнения супружеского долга, вновь уходил работать, не покладая рук. А Тэ спокойно занимал должность флориста в цветочной лавке на третьем этаже небольшого торгового центра и невероятно скучал, когда после смены возвращался в пустую квартиру. Они с Тэхеном не отдалились, но им стало так чертовски не хватать друг друга. А Юнги, в отличие от Кима, этого совсем не замечал за горой несделанных и сырых треков. Сегодня утром он ушел из дома совсем рано, когда Тэхён ещё даже не проснулся. Выпил чашку обжигающего кофе, оставил лёгкий поцелуй на лбу у младшего и тихо хлопнув дверью ушел. В студии он сразу же засел за работу над новым альбом для дебютной группы, и просидел так, почти не разгибаясь, до самого обеда, пока на телефоне не пиликнуло уведомление, поставленное вчера вечером Тэхеном — «любимый, посмотри шторы, пожалуйста♡», и он не решил прерваться на лазанье по различным сайтам магазинов в поисках штор им в спальню. Большинство выглядели либо слишком дёшево, либо просто безвкусно, но спустя полчаса, он начал находить что-то стоящее. Кажется, вот интересный вариант: и цвет яркий — Тэхёну понравится, и узор достаточно забавный даже по мнению Мина, и ткань указана хорошая. Вот только немного дороговато, но вряд ли они найдут ещё один такой же хороший комплект за более низкую цену, поэтому этот стоит обсудить. Юнги копирует ссылку, кидает её Тэхену и выключает телефон, отложив его в сторону. Ким никогда не заставляет долго ждать ответа, так что можно пару минут просто посидеть с закрытыми глазами и отдохнуть от яркого света монитора и телефона. Он откидывается на спинку стула, подложив руки под голову, и устало прикрывает глаза. Почему-то в голове сразу появляется образ младшего, стоящего за прилавком и солнечно улыбающегося посетителям. Мин непроизвольно чувствует, что его одолевает невероятный прилив нежности и желания оказаться рядом с Тэхеном, коснуться его и прижать к груди... Интересно, чем он занят сейчас? Не грустит? Хорошо покушал? В последнее время они проводят не так много времени вместе, просто потому что у Юнги из-за работы банально не успевает уделять своему парню достаточно внимания: дарить подарки, ходить в кафе и на выставки, да даже просто смотреть фильмы по вечерам. Он мысленно делает заметку, что надо на ближайших выходных свозить младшего к озеру в пригороде, слегка встряхивает головой, чтобы выйти из этого состояния приятного полусна и выпрямившись в кресле, тянется за телефоном, сразу же открывая чат с «Тэ», и удивлённо моргает — новых сообщений нет. Не то чтобы он тут же заволновался, но слегка напрягся, ибо раньше Ким отвечал в течение двух-трёх минут в любое время суток и где бы он не находился сам. Вдруг обиделся на что-то? Или занят? Нет, все в порядке. «Он просто отошёл в туалет и не взял телефон» – твердо говорит себе Юнги и возвращается к работе, закрывая вкладку с выбором штор. В наушниках, увлеченному работой, ему почти удается забыть о непрочитанном сообщении и перестать волноваться, но от создания музыки его вдруг отвлекает загоревшийся экран телефона и тихий звук уведомления. Но диалог с Тэхеном все так же обрывается на ссылке с онлайн-магазина и кратком «посмотри вот эти», а значок нового сообщения горит над именем Чимина, что вгоняет Юнги в лёгкое недоумение. В последний раз они общались с этим компактным миловидным парнишкой, когда Тэхён готовился к сессии, хён не нашел времени ему помочь, а лучший друг с радостью согласился позаниматься вместе. На радостное чиминово «хён, меня зовут Чимин и я рад познакомиться с тобой» Мин мрачно бросил: «только попробуй к нему подкатывать», перед тем как закрыться в спальне. Что же ему нужно сейчас? [друг Тэхёна] Хён, прости, что беспокою, но ты не знаешь, где Тэ-Тэ??? 15:43 Мин хмурится. Что значит «где»? Судя по рассказам Кима, Чимин часто к нему заходит днём и проводит у него несколько часов. Разве они не трясутся там целыми днями вместе? Он так и спрашивает:

[юнги хён (парень тэ ваааа)]

Он не на работе?

15:43

Он зажимает переносицу пальцами и трет её, пытаясь расслабиться, но получилось у него это ненадолго. Ответ от Пака, пришедший через минуту, гласил: [друг Тэхёна] Он не отвечает на сообщения уже несколько часов, а звонить я боюсь, я почти расстроился((( 15:44 У Юнги холодеет в груди. Отрывистыми движениями он набирает номер Тэхёна, и отказываясь слушать короткие гудки и оповещение о том, что аппарат абонента выключен, звонит ему снова и снова, пока его волнение и терпение не переходят границу. Он уже собирается звонить к нему на работу, потому что какого хрена его парень не отвечает ему средь бела дня ни на звонки, ни на сообщения?! Но от того, чтобы яростно названивать теперь уже на рабочий телефон, его прерывает входящий вызов. Он принимает его, даже не глядя на имя звонящего, и вскочив, сходу взволнованно спрашивает: – Тэхён, почему ты не в сети уже гребанных пять часов?! – вопрошает он, сжимая в руке край стола. – Извините... Деловой женский голос обрывает его надежду услышать голос Тэхёна и его оправдания. Он судорожно выдыхает через нос и нервно сглатывает. Это не Тэхён. – Это третий филиал Сеульской больницы. – четко и медленно проговаривает девушка, будто на другом конце провода немощная старуха или годовалый ребенок. Впрочем, Юнги сейчас несильно от них отличается — так же стоит, как вкопанный и не может вымолвить ни слова от страшных догадок в его голове. – На улице *** из окна третьего этажа выпал молодой человек с темными волосами двадцати трёх лет. Ваш номер был одним из последних в истории его звонков. Вы должны приехать для опознания по адресу... Юнги не дышит. Он слушает голос оператора будто сквозь туман, изредка кивает и чувствует, как земля уходит из-под ног. Парализующий ужас накрывает его с головой, не давая вздохнуть. Тэхёна больше нет. Его солнечного мальчика, который своим ярким светом и чистой любовью согрел ледяное сердце Мина, которое, казалось, было неспособно любить, его больше нет. Не будет больше его чудаковатой квадратной улыбки, обнажающей белоснежные зубы, его искреннего смеха, похожего на нежные раскаты грома. Не будет его низкого бархатного голоса, что так успокаивал, когда хотелось бросить порой тяжёлую работу, а депрессия казалась неизбежным будущим. Не будет его красивых длинных пальцев, которые по вечерам ласкали тело старшего с таким трепетом и любовью, что хотелось задохнуться в экстазе от одних лишь этих прикосновений. Не будет никакой поездки на озеро, походов на концерты групп, которым Мин писал музыку, посиделок с котом под одеялом, жареных на плите маршмэллоу и мудренных блюд по рецептам тэхеновой мамы. Потому что это был Тэхён. Тэхёна больше нет. Юнги будто в трансе срывается с места, надевает куртку и на первом же автобусе едет к больнице. Все это время в его голове стучит «его нет», не желая уже наконец успокоиться и улечься в голове страшной истиной. Юнги не хочет верить. Он несильно бьётся лбом о пластмассовую стену, лишь бы прийти в себя, лишь бы проснуться из этого кошмара, из этого мира, где он едет в морг смотреть на мертвое тело своего любимого человека. – Пожалуйста... Не надо... – шепчет он себе под нос в отчаянии, даже не понимая, к кому обращаться с просьбой. Не помогает. Автобус все же приезжает к белому зданию больницы и он, вместе с ещё несколькими людьми направляется к главному входу. Он оглядывает их лица в поиске такого же горя, как у него, в надежде, что он не один сегодня потерял смысл жизни, не один не знает, как жить дальше. Но судьба жестока к нему: молодой мужчина на несколько лет старше него вместе с двумя детьми, сжимающими в ладошках разноцветные шарики вприпрыжку несутся мимо него, наверное встречать жену, маму и нового члена семьи; пожилая дама со скучающим видом неторопливо семенит к гастроэнтерологическому отделению, может, навещать мужа или подругу; в детское отделение ведёт сына невысокая девушка. У всех у них жизнь продолжается, они даже если не счастливы, но все же вполне довольны. А у Юнги погиб Тэхён. У Юнги катастрофа вселенского масштаба, отрицание и кажется, подступающий нервный срыв. Каждый шаг даётся ему тяжелее предыдущего, и если честно, он и сам не понимает, как дошел до нужной ему двери, дернул ручку и приготовился к самой ужасной части — официальному признанию Ким Тэхёна мертвым. В голове у Мина вдруг проскальзывает мысль, что если он вдруг развернется и убежит, то ничего не будет, документы младшего не аннулируют, не констатируют смерть и все будет как раньше. Но он быстро отгоняет её подальше. Он взрослый человек, реалист, он понимает, что от того, что он по-детски скроется от несчастья, оно никуда не денется. Надо идти до конца. – Здравствуйте, я... – хриплым от волнения голосом тихо произносит он, не веря, что действительно говорит эти жуткие слова. – Я на опознание. Девушка в белом халатике тут же встаёт из-за стойки и открывая одну за другой бесконечные двери, ведёт Юнги по длинным белым коридорам. Он отмечает, что медсестра черезчур позитивна и улыбчива, как будто не она каждый день водит таких же потерянных от горя и страха людей на встречу к их погибшим родственникам, друзьям, любимым. Как будто не она каждый день становится свидетелем самой большой потери в жизни человека – потери близкого. В конце-концов они заходят в небольшую комнату, где на белом столе лежат несколько вещей, которые Юнги предстоит объявить вещами Тэхёна. Девушка выдвигает ему стул, забирает верхнюю одежду и придвинув ближе к себе лоток с вещами погибшего, достает оттуда красную бандану с белыми узорами. У Юнги в очередной раз останавливается сердце и холодеют пальцы. Такую же бандану он подарил Киму год назад. – Вам знакома эта вещь? Он заторможено кивает, пытаясь сдержать стон отчаяния, рвущийся воем из груди, пока медсестра достает следующие предметы — два золотых кольца, одно потолще и с гравировкой дракона, другое потоньше и с небольшим синим камнем. Странно. Мало того, что конкретно этих колец он никогда не видел у младшего, так он ещё и прекрасно знал, что он вообще не носит украшения из драгоценных металлов, предпочитая им бижутерные сплавы и пластмассу. Он качает головой, заставляя девушку слегка нахмуриться. – А это? Она вопросительно наклоняет голову в сторону, указывая на сложенный фартук жёлтого цвета с пятнами крови. Юнги паникует, но увидев на нагрудном кармане эмблему какого-то кафе вместо привычного цветка, он осознает очень важную вещь. Это вещи не Тэхёна. Он переводит взгляд на бандану и видит, что ткань совсем новая, невыцветшая, владелец явно не проносил её больше месяца. Затем он смотрит на кольца, а потом возвращается к фартуку, слегка отгибая ворот. На белом прямоугольнике аккуратно вышито: «Ли Соджун». Не родное, привычное имя. Чужое. Не Тэхёна. В нем будто вновь загорается огонь, которого он раньше не замечал. Он поднимает голову на медсестру, ощущая как внутри трепещет надежда и какое-то странное торжество. – Я не знаю этого человека. – он говорит тихо, но так уверенно и пламенно, что девушка теряется. Она убирает кольца, платок и фартук обратно в лоток и достает оттуда же телефон, который Юнги так же видит впервые, а затем открывает историю звонков и указывает аккуратным пальчиком на верхний ряд цифр. – Это ведь ваш номер. Мин внимательно смотрит на номер телефона и в ответ достает свой. Через пару секунд он разворачивает его экраном к медсестре, показывая нужную строчку. Ему уже почти смешно. Одна неверная цифра. Одна гребанная неверная цифра, а у него буквально кончился мир. Одна неверная цифра, а он готов был больше никогда не радоваться и каждую секунду чувствовать тупую боль где-то в груди. Девушка на несколько секунд замирает, а затем, кивнув, отводит его обратно к выходу. У самых дверей она слегка улыбается и отмечает: – Вам сильно повезло. Не каждый, приходя на опознание, уходит со счастливым «перепутали». Берегите себя. Мин толкает белую дверь и выходит на улицу, чувствуя полное опустошение от пережитого. А в голове колотится мысль о том, что нужно найти Тэхёна и обнять его. Как можно скорее. Забыв про такси, метро и автобусы, он бежит со всех ног домой, на ходу повторяя лишь одно слово. Тэхён. Тэхён. Тэхён~и. Тэ-Тэ. Тэхён~а. Тэхён. От долгого бега тяжело дышать, лёгкие горят изнутри, а мышцы натруженно ноют, но ему, если честно, плевать. Он бежит навстречу своему счастью, он идёт домой. Дом там, где есть Тэхён. Тэхён жив, значит жив и Юнги. Вот это и есть любовь. Он взбегает по лестнице на восьмой этаж будто на крыльях, несмотря на то, что колено протестующе болит, а спина будто раскалывается, зажимает пальцем в звонок и отрывисто дышит. Сейчас он увидит свое ненаглядное солнце. Дверь открывается и солнце стоит в одной майке и с мокрыми волосами. По накачанным рукам стекают с каштановых прядей тонкие струйки воды, а на губах играет теплая улыбка. Мин бросается на него с такими крепкими объятиями, которыми его редко одаривает сам Тэхён, а ведь у него и ручки покрепче и обниматься он любит. Он заваливает младшего на пол, даже не удосужившись закрыть дверь, и слепо, будто котенок, тычется губами в поисках чужих. Тэхён обнимает его в ответ, переплетая пальцы и тихо смеётся, вытирая слёзы старшего, катящиеся непрерывными ручьями по щекам. – Хён, ты почему плачешь? Юнги рассказывает ему все, с того момента, как он отправил ему ссылку на хорошие шторы, а заканчивая тем, что в морге перепутали номера телефонов. Только замолчав, он понимает, что все это время крупно дрожал всем телом, громко всхлипывая, а Тэхён гладил его по голове и целовал лицо. После рассказа Юнги, он слегка краснеет и грустно вздыхает. – Соджун? Он в кафе над нами работал. Жаль его, он такой весёлый был, и с Соён они хотели встречаться. Он замолкает, чувствуя, как Мин обнимает его ещё сильнее и оставляет поцелуй на подбородке. Он выглядит таким умиротворенным, что самому хочется плакать. – А телефон я с утра разбил, хён. Пожалуйста, прости, что заставил волноваться. Он виновато улыбается и даже не понимает, что говорит. Юнги не волновался. Это было в миллиард раз хуже волнения. – Ничего страшного. Главное, что ты со мной, Тэхён~и. Он тоже легко улыбается, видя, как краснеет от ласкового обращения младший, и добавляет: – На выходных едем к озеру, хорошо? Радостный визг Тэхёна становится последним счастливым аккордом в сегодняшней мелодии их любви. А Юнги понимает, что все готов отдать, лишь бы они вот так могли лежать вдвоем и целоваться. Юнги не помнит, как все началось. Зато на всю жизнь запомнит, как чуть не закончилось.