То, ради чего стоит жить

Глаза Эндрю оставались прикованными к экрану, полностью очарованные тем, кого именно он видел. Это не мог быть Абрам. Абрам исчез теплой сентябрьской ночью, как раз перед началом учебного года. В том же году Эндрю узнал об Аароне, Тильде и Никки, что в то время имело первостепенное значение. Эндрю, по-настоящему извращенным образом, был благодарен за то, что отвлекся на защиту Аарона от лап Дрейка. Таким образом, его мысли не были заняты рыжими корнями и голубыми глазами, которые мог видеть только он. — Ты уверен, что это тот самый, Кевин? — спросил Ваймак, вырывая Эндрю из его воспоминаний. — Я знаю, что это так, он единственный, кто играет так, как будто ему есть что терять, — последовал страстный ответ Кевина. Но Эндрю не слушал, он даже не был уверен, находится ли он с ними в одной комнате. Его мысли были об Абраме. Они почти всегда были на Абраме. — Кстати, как его зовут? — Эндрю был почти уверен, что это говорил Кевин. Черт, это могла быть Эбби, насколько он знал, все было в беспорядке. — Нил Джостен. Эндрю, честное слово, почти рассмеялся. Смеялся над иронией этого имени, смеялся над малейшим шансом, что это имя означает то, что, по его мнению, оно означает. *** — Стефан? Странное имя, — сказал Эндрю 15-летнему мальчику справа от него. Они оба сидели, прислонившись к самому большому дереву в долине, которое считалось их местом. Лес и долина находились за центром отдыха, в котором встретились мальчики. Стефан сначала пошел в центр, чтобы просто выглядеть как обычный ребенок, который занимался другими делами, кроме посещения школы, и сразу же вернулся в однокомнатную квартиру, которую он делил со своей мамой. Эндрю пошел, потому что, ну, это было лучше, чем альтернатива. — Твои родители из Европы или что-то в этом роде? — Да, у моей мамы итальянское происхождение, — солгал Стефан. Мэри Хэтфорд была далека от итальянки, и Натаниэль подумал, что если бы его мама не была все время такой стойкой, она бы действительно обиделась, если бы кто-то поверил, что она итальянка. — Итак, — начал Эндрю, — какое твое настоящее имя? Тебе не нужно мне говорить, но я не люблю лжецов, а ты лгал мне последние шесть недель. Я дам тебе шанс сейчас сказать мне. Стефан едва позволил этому отразиться на его лице, но он практически чувствовал, как его кровь застывает. С бледным лицом он повернул голову к Эндрю, чувствуя, как кора дерева сильно впивается в его голову. Давление служило якорем, заставляя его сидеть на земле вместо того, чтобы броситься к маме и сказать ей, что он облажался. Сильно облажался. Его руки дрожали, а дыхание становилось затрудненным. Никто никогда не допрашивал Натаниэля или его маму, он никогда никого не подпускал к себе достаточно близко, чтобы иметь возможность. — Стефан? — это был Эндрю? — Черт. Стефан, можно я к тебе прикоснусь? Да или нет? Мне нужен ответ. Это был Эндрю. Да или нет? Что это был за вопрос? Он все равно кивнул, давая Эндрю разрешение. Был ли это первый раз, когда они с Эндрю соприкоснулись? Прошло шесть недель с тех пор, как они встретились, это долгий срок для того, чтобы кто-то знал человека без легкого прикосновения рук здесь или там, не так ли? — Возьми меня за руку, Стефан. Просто сожми ее, ты в безопасности. — Стефан сделал холодный, дрожащий вдох, держа руки между мозолистыми руками Эндрю. Двое мальчиков сидели на темно-коричневой земле леса, и тишину нарушал только звук их дыхания и треск ветки, издаваемый далеким кроликом, убегающим от лисы. Только после того, как он просидел на земле бог знает сколько времени, и солнце так медленно начало садиться, Стефан в последний раз сжал руку Эндрю, прежде чем ослабить хватку и пристыженно посмотреть в эти карие глаза. Никогда еще Натаниэль так не терял самообладания. Никогда он не давал кому-то силы так воздействовать на него. Его мать, вероятно, попыталась бы выбить из него дурь. За то, что позволил кому-то приблизиться к нему, и особенно за то, что он собирался сказать. — Технически, меня зовут Стефан, по крайней мере, так написано в моем текущем свидетельстве о рождении, — так Натаниэль решил начать этот безрассудный разговор. — Но у меня было много имен. Крис, Алекс, Стефан — все это люди, которых мы с мамой придумали. Мой папа… он нехороший человек, поэтому мы с мамой решили сбежать. — Натаниэль не был настолько глуп, чтобы рассказать Эндрю все, но он думает, что мог бы это сделать. Однажды. На данный момент этого должно быть достаточно. — Я родился, Натаниэлем, но его зовут Натан, и я не хочу быть связанным с ним больше, чем уже связан. Я уже выгляжу как он, и я едва могу справиться с этим. — Боже, о чем он думал, рассказывая все это Эндрю? Мальчик, с которым он познакомился шесть недель назад, но присутствие Эндрю заставляло его чувствовать себя достаточно непринужденно, чтобы выложить все начистоту, высказать вслух свои самые личные мысли, о которых даже его мама не знала. — Значит, твой папа тоже голубоглазый и рыжий? Это довольно дерьмово, — и тут раздается вздох Натаниэля, Стефана, кем бы он, блядь, ни был. Как, черт возьми, Эндрю узнал? — Расслабься, Стефан, или как там тебя зовут, я мог видеть твои дешевые контактные линзы за милю, а на днях ты недостаточно покрасил свои корни. — «Ну и дерьмо.» — подумал Стефан. — Тогда я ничего не сказал и не собираюсь говорить, — прервал его раздумия Эндрю, — так что просто расслабься. — Эндрю закатил глаза и глубоко вздохнул. — Абрам. — Что? — Ты можете называть меня Абрам. Это мое второе имя, единственное имя, которое когда-либо было моим, единственное, что во мне было неизменным. Настоящее. — Нил попытался одарить Эндрю самой слабой из улыбок, это, вероятно, больше походило на гримасу, но это было лучшее, что он мог дать. — В любом случае, у меня, вероятно, будет другое имя в следующем городе, куда мы с мамой переедем. И я хочу, чтобы у тебя было нечто большее, чем вымышленное имя, ты заслуживаешь большего. — Все, что Натаниэль получил в ответ, это сжатые челюсти и небольшой кивок в знак признания. Затем наступила тишина, пока Эндрю, наконец, не заговорил. — Стефан - дурацкое имя в любом случае. Слишком претенциозно. Абрам тебе больше подходит, уникальный, но все же немного туповатый, — Абрам издал легкую усмешку, в то время как рот Эндрю слегка приподнялся. — Кроме того, ты все равно больше похож на Нила. Это должно быть твое следующее имя, скажи своей маме, что я это сказал. — Абрам определенно не сказал бы своей маме, что Эндрю сказал это, или что он рассказал Эндрю о своем отце, или что у него даже есть друг Эндрю. — Почему Нил? — Потому что. — Это все, что сказал Эндрю. — Потому что? — Разберись с этим, Абрам. — Дрю, давай! Если я собираюсь гипотетически называть себя именем старика, я хочу знать, почему. Эндрю только закатил глаза и серьезно ответил, — Нил - это Натаниэль без Натана. Потому что это то, кто ты есть. Ты - это ты без своего отца. Всегда был и всегда будешь. — О, — это было все, что Абрам смог произнести в ответ. Он был потрясен, и в животе у него разлилось тепло. Если бы он не знал себя лучше, Абрам почти почувствовал бы жжение в глазах. «Да»; «о», а затем последовало еще одно закатывание глаз, когда Эндрю наконец поднялся с грязного пола долины. — Пойдем, Касс готовит мак-н-чиз, и я уверен, что твоя мама вот-вот придет тебя искать. Мэри абсолютно не смотрела за ним, но Абрам не собирался говорить об этом Эндрю. Точно так же, как Эндрю не собирался рассказывать Абраму о том, что Касс едва умеет готовить, и единственная причина, по которой он не возражал отправиться домой, заключалась в том, что там никого не будет. Черт возьми, может быть, кого-то разнесло бы на куски в пустыне на другом конце земного шара… Мальчик может мечтать. Оба мальчика прошли по скрытой тропинке, которая вела обратно в центр отдыха, а затем каждый пошел в разные стороны к своим собственным домам, которые назывались так только потому, что общество, вероятно, нахмурилось бы, назвав эти стены и крышу своим личным адом. Последнее, когда Абрам видел Эндрю в тот день, было — приветствие мальчика двумя пальцами, а затем он отвернулся от Абрама и продолжил идти мимо вывески с надписью «Природный парк Джостена». *** Голос Ваймака выдернул Эндрю из его воспоминаний. — Парень в Миллпорте, штат Аризона. В каком-то маленьком городке с населением 12 человек, но его тренер Эрнандес прислал видео. Джостен даже не знает. Да, Эндрю мог бы в это поверить. Абрам никогда бы и близко не подошел к бывшему студенту колледжа, по крайней мере, когда его мать всегда была у него за спиной. Ждать. Мэри Хэтфорд скорее упала бы духом, чем позволила своему сыну взять в руки клюшку, даже если бы это было только для средней школы. Дерьмо. Она, должно быть, мертва, если только ее тело не похитили и она не решила быть хоть сколько-нибудь приличной матерью. Ему нужно было добраться до Абрама. Сейчас. — Когда мы отправляемся? — без долгих раздумий спросил Миньярд. Три головы повернулись к Эндрю, который все еще стоял у входа на кухню. Никто из них хорошо не скрывал своего шока от того, что Эндрю инициировал что-то, связанное с экси. Хорошо, подумал он, они должны быть шокированы. Ему было насрать на экси, но ему было не насрать на одного наркомана — игрока. Ваймак пришел в себя первым. — Мы с Кевином собирались отправиться завтра, сегодня пятница, так что Джостен должен быть на тренировке завтра днем. — Закажите еще один билет, Тренер. — Последовало еще больше потрясенных взглядов. — Слушай, я иду туда, куда идет Кевин, даже если это долбаная Аризона. — Лицо Эндрю оставалось таким же бесстрастным, как всегда, но он чувствовал себя так, как никогда за последние годы. Даже если он не знал, что именно он чувствовал. Гнев, ярость, негодование.. надежду. — Хорошо, три билета до Милпорта, Аризона. На самом деле, сделайте это в Финиксе, штат Аризона, я сомневаюсь, что в этом городе есть шоссе, не говоря уже об аэропорте. — Ваймак встал с кухонного стула и прошел в гостиную. Он начал просматривать папки в поисках Нила Джостена. Затем тренер повернулся к Эндрю и Кевину. — Хорошо, Миньярд, не ломай новичков, пока мы его не подпишем. Уяснил? — Все, что Ваймак получил в ответ, — это определенный палец. — Я собираюсь воспринять это как «Да, тренер, все, что вы скажете тренер.» Палец Эндрю просто остался в воздухе. В конце концов, именно Кевин двинулся вперед, выхватив папку из рук тренера. Он открыл его с суровым выражением лица. Анализ статистики и другой ключевой информации. Все, что Эндрю видел, — это фотографию. Абрам выглядел намного старше, но все тот же. Его глаза были затравленными и усталыми, и, конечно же, все тот же дерьмовый коричневый цвет, который Эндрю так ненавидел. Что с ним случилось, что заставило его выглядеть таким.. оцепеневшим? Абрам был самым жизнерадостным из них двоих. Даже когда Абрам был пугливым кроликом, он все еще был способен испытывать радость, по крайней мере, рядом с Эндрю. Мэри определенно была мертва, потому что у Абрама не было другой причины так выглядеть. Мальчик никогда не мог понять, насколько пренебрежительной и жестокой была эта женщина, немного похожая в этом на Аарона, и он любил ее и просто так не бросил бы. — Ладно, убирайтесь с моей кухни, придурки. Завтра ранний вылет, так что Кевин, постарайся быть в сознании завтра утром, понял? — Это было все, что сказал Ваймак на прощание, прежде чем оба игрока покинули квартиру.