I'm dying a little

"Какой-то странный этот мальчишка" подумал Гордей, глядя на стремительно удаляющийся силуэт мальчика. Парень сел прямо на рельсы, непрерывно задаваясь вопросами "Кто этот мальчик?", "Что он здесь делает в такое время один, без взрослых?", "Может, он потерялся? Но зачем тогда убегать?", "Может, сообщить про него в полицию? Мало-ли его ищут родители?", "А если он не наврал про двух геев?". "Да нет, бред какой-то" тут же обрывал свои мысли он. "Зачем я вообще во все это ввязываюсь? Это совсем не мое дело. Я же пришёл сюда совсем за другим...". Гордей пришёл сюда, чтобы свести счёты с жизнью. Но из-за маленького мальчика, которого он встретил, все его мысли на долгие полчаса были заняты не мыслями о тяжёлой судьбе и желании умереть, а чем-то другим. Такого на его памяти не было за последние несколько месяцев. "Может, это какой-то знак свыше? Может, я еще зачем-то нужен здесь, на Земле? Хотя бы разыскать того мальчишку?" Гордей переключил, стоящую на повторе "Suicidal Dream"* на более позитивную "The Pretender"**. Его что-то в последнее время потянуло на рок, а в особенности гранж и постгранж, потому что подобные песни лучше всего отражали его настроение. Он пошёл обратно в сторону дома, решив поговорить с родителями начистоту, чего бы это по итогу не стоило. *** Пока Слава обзванивал отделения полиции и сокрушался, почему никто не заметил восьмилетнего ребёнка, гуляющего одного, Лев звонил своим знакомым во все городские больницы и морги. — Что там у тебя? — тяжело вздохнув, спросил Лев. — Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, никто никого искать не собирается. Видите-ли прошло слишком мало времени с его пропажи, может еще и сам вернуться. — Они там совсем оборзели?! Слав, это же маленький ребёнок, а не бомж какой-то. — Я был к такому готов. Это же Россия, тут всем на все плевать. Надо было уезжать в Канаду ещё четыре года назад... Ладно, это сейчас не важно. У тебя что-то стало известно? — Нет. Никуда сегодня неизвестных детей не привозили. — Понятно... — Тихо пробормотал Слава. Еще несколько минут они провели в молчании — Он же не мог далеко уйти, да? — С надеждой в голосе поинтересовался он через какое-то время. — Не знаю. *** Они обошли все ближайшие дворы, опросили бабушек у подъездов, которые всегда знают все и про всех, но про Мики так ничего и не узнали. Когда телефон Славы зазвонил, оба подскочили, как ужаленные. Мужчина быстро полез в карман за телефоном, чуть его не выронив из рук из-за резкости движений. Он ответил на звонок: — Алло? — Вячеслав? Снова здравствуйте. Мы нашли ребёнка, подходящего под ваше описание. — Мужчина на той стороне провода говорил очень медленно и спокойно, будто зачитывал прогноз погоды, а не передавал жизненно важную информацию, чем ещё больше раздражал Льва, слушавшего разговор. — Где он? У вас в отделении? С ним все в порядке? — Тараторил Слава. — Вы только не волнуйтесь... — Да он издевается... — Шёпотом бросил Слава Льву. — Где мой ребёнок? — На пересечении Станционной и 2-ой Станционной. — Что?... Что с ним? Он в порядке? — Его насмерть сбила машина, водитель был в нетрезвом состоянии. Чтобы не закричать от боли и ужаса, Слава зажал рот рукой, всем телом прижимаясь ко Льву. — Мы... я сейчас приеду. — Прохрипел он в трубку, сбросив звонок. *** Через полчаса мужчины на такси приехали на место происшествия. За всю дорогу они не обмолвились и словом. Выйдя из машины, Слава на негнущихся ногах пошёл к сотрудникам полиции, те в свою очередь отвели его к медикам. — Здравствуйте... — Тихо отозвался Слава. — Добрый день. Вячеслав Фрáнко? — Франкó. — Вяло поправил Слава. Ему даже в таких ситуациях не нравилось, когда его роднили с испанским диктатором. — Да и какой уж он добрый... — Извините. Вы по поводу мальчика, которого сбили? В ответ Слава лишь кивнул. Мужчина в медицинской форме провел его к машине скорой, где растегнул чёрный целофановый мешок. Слава зажмурился, стараясь всячески оттянуть момент, когда он увидит сына. Но стоять так вечно было нельзя и он открыл глаза. После секундой паузы он поднял глаза на врачей и полицейских: — Вы надо мной издеваетесь?! — Что-то не так? — сказал кто-то из присутствующих. — Все! Это не мой ребёнок! Вы нашли какого-то взрослого лба, вместо того, чтобы искать моего Мики! Я вам в ориентировке чётко сказал, что мальчику восемь лет. — Мы подумали... — Да мне плевать, что вы там подумали! Как вы смеете звонить мне и сообщать, что мой сын погиб под колесами автомобиля? — Вячеслав, успокойтесь. — Не буду я успокаиваться! Я буду жаловаться на халатность работы органов. Тут на славино плечо опустилась чья-то большая и тяжелая ладонь. "Лев" с нежностью подумал он. Они отошли немного в сторону. — Они совсем!... — Начал было Слава, но его прервали: — Слав, успокойся. Все хорошо Наш малыш Мики жив и здоров. Мы сейчас теряем драгоценные минуты, которые могли бы потратить на его поиски. — Лев говорил спокойным, обволакивающим голосом, который всегда безотказно действовал на Славу. — Угу... Когда Слава потянулся, чтобы обняться, Лев сперва отпрянул, но потом решил, что в такой ситуации это могут принять за простое дружеское утешение без лишних подтекстов. Это был первый случай объятий на людях за всю историю их отношений. *** Лев уже начал вызывать такси, когда у Славы вновь зазвонил телефон. Он ответил на звонок, вновь поставив на громкую связь, как в прошлый раз. — Слушаю. — Вячеслав Александрович, здравствуйте, вас из МВД беспокоят. Мы нашли вашего ребёнка. — Что, опять кого-то хотите подсунуть под видом моего Мики? — Нет, простите за ошибку. Этот точно ваш. Под описание подходит, да и на куртке ваш номер телефона указан. — Слава Богу, где он? С ним все хорошо? Он не пострадал? На том конце ничего не ответили. — Алло? Вы меня слышите? — Приносим вам искренние соболезнования, ваш ребёнок скончался... Слава так из замер, выронив телефон из обмякшей руки прямо на асфальт. У него перед глазами пронеслась вся короткая жизнь малыша Мики. Он вспомнил, как мальчик выпал из коляски, когда они со Львом гуляли с ним, вспомнил, как маленький Мики замирал, когда слушал "Barcelona"***, вспомнил, как они вместе смотрели мультики, в общем, все. Он поднял на Льва мутный от накативших слез взгляд. Посмотрев в глаза мужчины, Слава понял, что мир вокруг будто замер, а в голове осталась только одна мысль: "мой ребёнок мёртв". Казалось, краски вокруг потеряли свою яркость, а ощущения самого себя скатились в ноль, потому что вспышка боли выжгла то самое живое внутри за одно мгновение. Слава понимал одно: это сейчас настал момент пустоты, а дальше будет только хуже. Намного хуже. Он не помнил, как рвался куда-то бежать, что-то сделать, лишь бы попытаться повернуть всё вспять. Лишь бы снова увидеть мальчика живым и улыбающимся. Не помнил слёз, стекавших по щекам сплошным водопадом. Не чувствовал объятий Льва, пытающегося хоть немного вернуть его в реальность, хоть и попытки были безнадёжны. Единственное, что осталось для Славы на данный момент — это боль от потери и уколы вины где-то на задворках сознания.