По рецепту для твоего сердца

      Чёрная машина стояла у тротуара. Гермиона смотрела себе под ноги, пока Роуз тащила мать к прибывшему такси. В голове с каждой секундой возникало всё больше и больше вопросов, а тело обмякало, поддаваясь усталости. Хотелось упасть на свой полюбившийся диван на первом этаже и провалиться в безмятежный сон, забыв последние несколько часов.       Грейнджер помнила о том, что утро вечера мудренее, а потому все важные разговоры стоило отложить на завтра. На сегодня в планах должен был оставаться только здоровый сон. Гермиона подняла голову, взглянув на серьёзную дочь. Казалось, что они каким-то невероятным образом поменялись своими ролями, несмотря на то, что Рози было всего пять лет.       Что больше выводило из себя Грейнджер: странное поведение Драко, Люциус и Нарцисса в качестве приглашённых гостей или поведение Бастиана? Или всё вместе? Гермиона начала вспоминать все те моменты, что так удивляли её в поведении и словах мсье Тома. Неужели маггловский мир оказался не столь уж заурядным и полностью лишённым магии?       Они наконец сели в машину. Рози сразу же положила голову на колени матери. Гермиона взглянула на двери мастерской, где по-прежнему стоял Драко, провожая их тяжёлым взглядом.       «Оказывается, драма может получиться на пустом месте», — подумала она и погладила волосы Роуз.       Через пятнадцать минут такси свернуло на нужную улицу. Грейнджер выдохнула с облегчением, когда мужчина приятной наружности, который был их водителем, помог занести Роуз в дом. Он робко улыбнулся и тихо закрыл за собой входную дверь. Гермиона даже не успела поблагодарить его за помощь. Похоже, что она окончательно выдохлась и ни на что не была способна. Даже на элементарную вежливость.       Оставалось только в который раз за этот день как-то обречённо вздохнуть, укрывая Рози пледом. Сегодня диван на первом этаже был занят младшей Грейнджер, а старшей оставалось последовать на кухню и клацнуть чайник. Возможно, что травяной чай от Молли поможет немного расслабиться и привести голову в порядок. Гермиона уже потянулась к шкафчику, чтобы достать чай, когда мобильный телефон завибрировал в кармане платья.       — Незнакомый номер… — протянула она, принимая звонок. — Слушаю?       — Мерлин Всемилостивый, — послышался облегченный возглас Гарри по ту сторону. — Я всё-таки сделал это!       — Бог мой, Гарри Поттер! — воскликнула Грейнджер, но тут же стукнула себя по лбу, вспомнив о спящей дочери. — Рада слышать тебя.       — А я как рад, — он хохотнул. — Хоть миссис Грейнджер любезно мне всё объяснила, я умудрился три раза попасть куда-то не туда.       Гермиона улыбнулась, прикусив губу. Звонок близкого друга — это было самое то сейчас. Им было о чём поговорить. Могла ли Грейнджер сейчас изливать ему душу? Ведь они так и не обсудили их разрыв с Джинни. В голову тут же постучалось то самое воспоминание, где отпечатался Блейз с шикарным букетом и галантный Драко. Улыбка сползла с её лица, уступая место прежней взвинченности.       — Я уверена, что дальше тебе будет легче осваивать прелести маггловской мобильной связи. Как твои дела, Гарри?       — Я нормально, — моментально ответит Поттер. — В какой-то момент я решил, что мне будет действительно проще освоить мобильный телефон, чем всякий раз брать разрешение на аппарацию в маггловский Лион или ждать от тебя обычное письмо.       «Не такой уж и маггловский этот Лион…»       — Вообще, я собиралась тебе написать, но так и не собралась с мыслями… Ты… Я виделась с Джинни, и она мне рассказала, что вы расстались…       Гермиона задержала дыхание, боясь, какая реакция Гарри последует на сказанное. Говорить о личном — это всегда непросто. Особенно, когда разговор начинаешь не ты. Она до сих пор не забыла, как все жалостливо смотрели на неё, когда стало известно о разводе с Роном. Ей тогда не особо хотелось объяснять каждому, что это просто развод, а не конец света.       — Да, расстались, но я не погибаю тут от тоски, если ты так решила, Гермиона, — его голос звучал достаточно бодро. Она знала, что у Поттера плохо получается обманывать, потому что голос всегда выдавал его, поэтому оставалось верить, что он не прокачал своё мастерство лжи за последние месяцы. — Всё к этому шло. И я рад, что всё встало на свои места сейчас, а не через десять лет, когда у нас было бы двое детей и большой дом.       — Дети и дом — это не помеха для развода, — тихо хихикнула Грейнджер. — Проверено на себе.       Теперь над этим уже можно было иронизировать, хотя полностью путь принятия сложившейся ситуации она ещё не прошла. Гермиона точно знала, что ей стало намного легче после откровенного разговора с бывшим мужем, который поддержал её. Для неё это было крайне важно — понимать, что она не потеряет связь с отцом дочери, что он не исчезнет из-за поступка бывшей жены. Да, это абсолютно глупый страх, но он имел место быть.       — Мы и не такое переживали, — оживлённо ответил Гарри. — Я тебя там не отвлекаю от дел, а то позвонил так неожиданно?       — Я всегда рада с тобой поболтать. Рози уже спит, а я собиралась пить чай, поэтому мне приятно скоротать время за разговором с близким человеком.       — У тебя что-то случилось? — аккуратно, но настороженно поинтересовался он. — Твой голос… Или ты устала, или у тебя что-то случилось.       Похоже, что не только Гермиона могла распознать ложь по одному лишь голосу Поттера. Чайник закипел, и она залила кипяток в белую фарфоровую чашечку, не спеша нарушать повисшее молчание. Стоило ли сейчас на кого-то вываливать свои переживания и опасения, когда ничего не было понятно? Грейнджер ведь сама себе напомнила, что утро вечера мудренее, и что всё же стоит сначала поговорить с Малфоем. Но эмоции взяли вверх, и она сдалась:       — Я запуталась. Было бы ещё в чём, конечно… Мне кажется, что я настолько привыкла постоянно видеть и решать проблемы, что теперь сама себе их придумываю на ровном месте.       — Поделишься?       — Если в двух словах, то мне нравится один человек, да и я ему не безразлична. Уже много лет, вроде как. Но он не начинает тот самый разговор, расставляющий все точки над «i». Это всё звучит так, будто бы мне четырнадцать… — она выдохнула. — Глупо. Очень глупо, я знаю. Даже в мои четырнадцать я о подобном не думала.       — Почему же глупо? Я уверен, что на тебя так действует пьянящее чувство влюбленности. Как по мне, это даже здорово.       — Думаешь?       — Думаю, что тебе пора выключить свой мозг, Гермиона Грейнджер. Прекрати всё анализировать, искать всему объяснения. Никто не написал ещё ни одной методички и рецепта любви, чтобы ты могла сейчас мерить, что «правильно», а что «глупо». Влюблённость — это не кондитерское дело.       — Да уж, в кондитерском деле всё куда проще.       — Ты сама должна составить рецепт для своего сердца, подобрать нужные ингредиенты и пропорции, — рассудительно и достаточно серьёзно сказал Поттер. — И будет тогда тебе счастье.       — Кажется, всё уже подобрано. Осталось смешать, — она добавила в чашку две ложечки сахара. — Спасибо, что позвонил, Гарри. Я скучаю по тебе.       — Надеюсь, что скоро вырвусь к вам в гости.       — Я думаю, что я сама скоро нагряну в магический Лондон. Рози уже давно не навещала Артура и Молли. Она соскучилась по Норе, по своим бабушке и дедушке, по своим дядюшкам.       — Не забудьте заглянуть и ко мне. Берегите себя, девочки. Поцелуй Роуз за меня. Доброй ночи.       — Доброй ночи.       Грейнджер нажала красную кнопку и улыбнулась. Она быстро сохранила номер друга в записную книгу. Вот бы ещё и у Рона появился телефон, вообще стало бы намного проще. Может, Гермиона как-то сумеет убедить бывшего мужа на эту маленькую маггловскую шалость.       — Ох… Что же… По рецепту для моего сердца рядом не хватает только одного ингредиента. А что по рецепту нужно для твоего сердца, Драко Малфой? — одними лишь губами прошептала Гермиона, зацепившись глазами за свою чашку с чаем. — Наверное, лимонный пирог.       Бывали такие дни, когда Грейнджер вставала раньше положенного, чтобы побаловать Роуз за завтраком кексами или медовиком, но ни разу она ещё не готовила посреди ночи. И пусть ночь была впереди, и часы сейчас показывали всего лишь десять, Гермиона приняла решение замесить тесто для лимонного пирога. Можно ли было считать, что это уже фирменный пирог мисс Грейнджер?       Определённо.       Она проверила Рози, поправив плед и поцеловав дочь в щёку. Девочка перевернулась на животик и засопела. Гермиона снова почувствовала, как уголки глаз защипало от подступающих слёз, но вовсе не из-за дурного настроения. Пирог точно должен получиться отменным. Возможно, не таким фантастическим, как эклеры, что пришлись по вкусу мадам Эсми, но где-то рядом.       Стараясь не шуметь, Грейнджер достала с кухонных шкафов всё необходимое. Дома она редко надевала фартук. Просто переодевалась в домашнюю футболку лилового цвета и серые спортивные штаны. На голове образовался пучок, что держался с помощью карандаша. Раньше это всегда была волшебная палочка, но те времена прошли. Осталась лишь похожая кухня и столешницы, как в старом доме четы Уизли. Гермиона по привычке уперлась левой ногой о правую и начала смешивать муку с сахаром, солью и содой. Делала всё очень тихо, чтобы случайно не разбудить дочь. Больше нельзя было наложить заглушающие чары, как прежде.       Гермиона сбежала из магического мира, но вот волшебство её, похоже, покидать не собиралось. В голове снова промелькнул образ мсье Тома.       — Что же вы мне о себе не рассказали, Бастиан? — протянула она, взбивая всё той же любимой деревянной ложкой тесто. Медленно, не спеша и тщательно, чтобы ни единого комочка не осталось. — Вряд ли Малфои пришли бы на день рождения к кондитеру, у которого их сын покупает пироги, правда?       — Правда.       Одному Мерлину известно, как она от испуга не выронила металическую миску. Гермиона только сильнее прижала её к себе, будто бы тесто для лимонного пирога было самой большой ценностью её жизни. Может, дело было в том, что голос из-за спины не звучал опасно, наоборот, излучая тепло и… вину.       — Снова аппарировал, — констатировала Грейнджер, выдохнув. Руки продолжили делать дело, хоть и дрогнули. — Ты нарушаешь столько законов магического мира. Но, похоже, что не ты один таким промышляешь.       — Я не стал стучать, чтобы не разбудить Роуз, — ответил Драко, подойдя настолько близко, что Гермиона почувствовала тепло его тела и лёгкие нотки алкоголя. — Я видел, что она была сонной, когда вы уезжали.       Она злилась на него? Нет. Просто чувствовала, как давила вся та недосказанность, что повисла между ними. Ей, как девочке хотелось, чтобы ей красиво признались в любви. Это был её каприз.       «Он это сделал, когда опустился перед тобой на колени на кухне», — негодовал здравый рассудок, споря с сугубо женской натурой.       — Да, она вымоталась сегодня, — тихо ответила Гермиона. — Праздник уже закончился?       — Без тебя там не так уж и хорошо, — протянул Драко, целуя её шею. Мурашки не заставили себя долго ждать. — Ты дрожишь, Грейнджер.       Её уже естественная реакция на близость Малфоя. Грейнджер была готова оставить миску и прижаться к его груди, вдохнуть его аромат, услышать размеренное сердцебиение, но приказала себе держаться, пока не получит ответы на все волнующие вопросы.       — Выйдем на улицу? Я не хочу всё же разбудить дочь.       — Конечно, — он моментально отстранился от неё, снимая свой тёмно-синий пиджак. — Уверен, что он будет тебе к лицу.       — Да что ты? — Грейнджер вскинула бровь. — У меня есть своя одежда.       «Так его, Гермиона!»       Она демонстративно прошла мимо Драко с таким выражением лица, словно была одета в лучшее бальное платье и сейчас отказала ему в танце. Ещё раз взглянув на Роуз, Гермиона захватила с кресла серую кофту и указала Малфою на дверь. Теперь в голове всплыло воспоминание того вечера, когда она услышала его голос, держа в руке вазу, как предмет самообороны. Это заставило её улыбнуться краешком губ.       Входная дверь бесшумно закрылась за ней. Гермиона оперлась о стену, подбирая правильные слова, чтобы её вопрос звучал адекватно.       — Мсье Тома — волшебник? — почему-то она горько усмехнулась, озвучив эти три слова.       — Да, — кивнул Драко. — Но он уже очень и очень давно живёт в мире магглов.             — Полагаю, что ему вовсе не шестьдесят сегодня исполнилось.       — Сто десять.       — Ого, — вырвалось из уст Гермиону. — Он достаточно хорошо сохранился для своих лет. Я бы сказала, что просто прекрасно.       — Он очень мудрый и способный волшебник, Грейнджер. Нам с тобой ещё учиться и учиться. Я знаком с ним с самого детства. Когда мне было четыре, я заболел драконьей оспой, начались осложнения. Тогда отец и познакомился с Бастианом, — Драко прикрыл глаза, будто бы вспоминал те далёкие времена. — Он поставил меня на ноги за неделю. И когда я решил, что хочу попробовать приспособиться к миру магглов, то сразу же отправился в Лион, где уже много лет обитал Бастиан.       — Не думала, что твой отец станет общаться с… магглорождённым волшебником.       — Горе не спрашивает нас о принципах. Мой отец до конца своих дней будет благодарен этому человеку за мою жизнь, несмотря на то, какая кровь течёт в его жилах. Честь выше принципов.       — Получается, что Бастиан обманывал меня?       — Нет, он просто менял даты и временные промежутки в своих рассказах, придерживаясь истории о том, что ему всего шестьдесят. У него действительно было три жены, была и его последняя любовь — обычная маггла, умершая несколько лет назад. Я уверен, что в словах этого человека не было ни капли лжи.       Гермиона опустила голову, рассматривая свои розовые махровые тапочки, в которых выскочила на улицу. В голове на бешеной скорости проносились все воспоминания, связанные с Лионом, с работой в шоколадной мастерской мсье Тома, с появлением Драко и с тем, как же изменилась вся жизнь. Вроде бы и не случилось чего-то сверхъестественного, но вот вкус у неё стал слаще и интереснее. С нотками цитруса, что ли.       — Почему он мне не признался? Наверняка же знал, кто я такая… К чему был весь этот цирк?       — Разве ты за этим бежала в мир магглов, Грейнджер? Чтобы опять оказаться в компании волшебника? Ты хотела начать новую жизнь, а Бастиан давно уже сам себя не считает частью магического мира. Просто тот факт, что он выходец из мира магии, даёт немного преимуществ.       — Поэтому он всё знал, да? О любви Роуз к рулетам с корицей, о ванильном креме, о том, что у меня на душе неспокойно?       — Думаю, что тут дело в обычной человечности, — Малфой по-доброму ей улыбнулся. — Он просто хороший человек. Проницательный и надёжный. Я действительно рад, что именно ты откликнулась на его объявление. Уверен, что это была судьба.       «Сейчас или никогда, Гермиона… Возможно, что первый необходимый ингредиент твоего личного рецепта — это вопрос».       — А ты? Ты тоже моя судьба, Драко? — она сжала правую руку в кулак и прикусила язык, когда выпалила это.       — Только если ты позволишь мне стать её частью, Грейнджер, — он протянул ей руку, словно звал с собой в новое будущее. — Я уже попросил благословения у твоей дочери, а теперь прошу у тебя.       — Благословения?       — Нет, Грейнджер, — он опустился на одно колено и достал из кармана брюк маленькую коробочку тёмно-зелёного цвета. — Я прошу твоей руки, Гермиона Джин Грейнджер. Я прошу ключ от твоего сердца.       — По рецепту для твоего сердца мне полагается преподнести тебе лимонный пирог в качестве своего «да», — сквозь ком в горле ответила она.       — Ты станешь моей женой? — Малфой будто бы не верил этому.       — Да…       — Она станет моей женой! — выкрикнул Драко на всю улицу. Возможно, что проснулась не только Роуз на диване, но и весь район. — Она теперь Малфой!       Из карих глаз хлынули слёзы счастья в перемешку со смехом. Драко подхватил её на руки, кружа вокруг своей оси. Сложно было понять, кто в этот момент был счастливее: Гермиона, её будущий муж или проснувшаяся Роуз. Девочка открыла входные двери и протёрла глаза, зевая.       — Мне снился такой замечательный сон… — протянула девочка. — Дракон, ты мне теперь должен читать сказки, пока я снова не усну.       — Каждая моя сказка будет посвящена тебе одной, принцесса, — Малфой опустил Гермиону и присел на корточки, проводя рукой по спутанным волосам малышки. — Я посвящу тебе каждую букву, Роуз Мари Уизли.       И только когда Драко удалось снова уложить Рози, прочитав четыре сказки, Грейнджер решилась задать ещё один волнующий её вопрос:       — Почему ты игнорировал меня? На дне рождении Бастиана?       — Я волновался, — он усмехнулся. — Думаешь, что я настолько смелый мужчина и не могу чего-то бояться?       — По-твоему, я такая страшная?       — Я был влюблён в тебя со школы. Сегодня утром я всё ещё не верил в то, что произошло между нами на кухне мастерской, — Малфой почесал затылок. — Да-да, Грейнджер, мужчины — очень нежные и утончённые существа. Я хотел сделать тебе предложение, когда родители явятся, но они опаздывали. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты не в духе. Я видел твоё выражение лица, потому не стал тебя удерживать в дверях…       — Так вот к чему клонил мсье Тома.       — Ты о чём?       — Ну он говорил, что мне нужно ещё немного задержаться… Это не ты его попросил сказать?       — Нет.       «Поистине, удивительный человек…»       — Я ждала обычного разговора, а ты переплюнул самого себя, — Гермиона залилась краской, до сих пор отрицая реальность всего происходящего. — В жизни так не бывает… Всё так быстро. Я с Роном была знакома практически всю жизнь…       Она замолчала. Вряд ли стоило говорить с человеком, который только что сделал тебе предложение руки и сердца о своих прошлых отношениях.       — Со мной ты была знакома ровно столько же, — подметил Драко. — Все мы познакомились на первом курсе Хогвартса. Просто я славлюсь своей терпеливостью.       — Ну да, — Грейнджер улыбнулась. — Я так и поняла.       — Вы сомневаетесь во мне, леди Малфой? — он с вызовом посмотрел ей в глаза.       — Нет, мистер Малфой, — ответила Гермиона, протягивая ему руку. — Ни капли. Вас не хватало в рецепте для моего сердца.       Они запомнят эту ночь, как первую семейную ночь четы Малфоев. Просто за чашкой чая и лимонным пирогом в обычной квартире маггловского Лиона.