Наваждение

      — Да какой же Вы беспокойный, Чонгук! Слишком много вопросов, на которые я уже отвечал. Не переживайте! Своей нервозностью Вы разбалансируете мне пациента перед операцией, а наша задача — сохранить его спокойствие. Честное слово, я изолирую его и определю в стационар, чтобы Вы не влияли на него так негативно!       Доктор оказался тем ещё шутником: Тэхён уловил его фальшь, а вот Чонгук беспрекословно поверил. Уселся смирно, сложив ладошки на колени, и притих. Он боялся даже моргнуть, внимательно слушая угрозы врача. Испугался? Ну конечно! Как же это — забрать у него Тэхёна и упрятать в стационар на несколько дней? Что думает о себе этот доктор?! Ну уж нет! Он, конечно, перегнул с этими вопросами… Ну, а как иначе? Тэхёну будут делать операцию, станут капать в глаза всякую гадость и внедряться в них лазером. В его любимые и необыкновенные глаза, без которых он и единого дня теперь прожить не в состоянии! Конечно, Чонгук хочет знать, насколько это безопасно для Тэхёна, сколько длится этот процесс, какие методы обезболивания используются при данной процедуре и каковы гарантии для пациента. Если честно, то Чонгук против этого всего. Категорически против! Его вполне устраивает Тэхён таким, какой он есть. Он полюбил его таким, его образ в очках Чонгук даже находит сексуальным. Но Тэхён всё решил и не желает его слушать. Естественно, это его здоровье, его личная проблема, и только ему решать, что для него лучше, но Чонгуку нелегко отпустить Тэхёна на эту коррекцию. Он опасается за его здоровье и скептически относится ко всему, даже к этому доктору-весельчаку.       — Дайте Вашу руку! — скомандовал врач, обращаясь к Чонгуку, и тот послушно её протянул. Непонятно — зачем, однако спорить со старичком в белом халате, что так по-доброму расположен к его Тэхёну, не было желания. Доктор привстал и, обхватив рукой запястье Чона, замерил его пульс.       — 135 ударов! И что это мы так разнервничались? Такое впечатление, что это Вам предстоит операция, — недовольно покачал головой врач, выпуская руку Чонгука.       — Я за него очень переживаю, доктор! — признался Чон, глядя на спокойное выражение лица Тэхёна. Тому, кажется, вся эта ситуация дискомфорт не доставляла — он с радостью и большим энтузиазмом обсуждал с врачом детали предстоящего события, внимательно слушая о мерах предосторожности впоследствии и сроках восстановления.       — Не надо! Мы же всё обсудили. Тэхён принял решение, и Вам имеет смысл успокоиться и поддержать его, а не наводить здесь панику, — пристыдил его доктор, протягивая таблетку. — Вот! Срочно возьмите под язык.       — Что это? — с недоверием в лице принял он таблетку из рук, но в рот отправлять не спешил. Глотать пилюли он не согласен. Вот ещё!       — Безвредное успокоительное на растительной основе, но очень помогает в моменте! Вам как раз сейчас не повредит.       — Да зачем? — возмутился Чон. За кого он его принимает, вообще? Чонгук не нервнобольной!       — Поверьте, Вам надо, — отрезал доктор и спокойно перевел взгляд на экран монитора, быстро в нём что-то оформляя. Он барабанил своими крепкими короткими пальцами по клавиатуре, а Чонгук мечтал поскорее покинуть это место, где белоснежное оформление комнаты неминуемо нагоняло беспокойство.       Тэхён хихикнул. Он как раз был абсолютно спокоен и не понимал, что происходит с Чонгуком: тот уже который день весь как на иголках.       — Гуки, в самом деле, успокойся! Всё же хорошо, — улыбнулся он, проведя языком под нижней губой, давая понять тому, что таблетка скоро начнет таять в руке, а должна бы уже давно раствориться под языком.       Чонгук не послушал. Гордо вздернув подбородок, он убрал пилюлю в карман пиджака. Станет он их слушать… Как же… Да не дождутся! Нашли тут психа! От доктора этот демонстративный жест тоже не укрылся, и он громко усмехнулся.       — Ну так что, Тэхен? Значит, мы с Вами определились? Цвет глаз делаем голубой? Не передумали? — будничным тоном уточнил доктор, не переставая быстро печатать. Он даже не повернул головы, кажется, находясь полностью погруженным в процесс. Неожиданный вопрос мужчины породил в кабинете оглушающую тишину, разбавляемую только лишь щелканьем по клавиатуре.       Чонгук притих и замер. Тэхён тоже, не сразу поняв что к чему, на мгновение впал в ступор, устремив взгляд на врача, который, с задором глядя на него, незаметно подмигнул. Ох, и вредный старикашка!       — Какой голубой? Тэ, это ещё зачем? — Чонгук округлил глаза, непонимающе глядя то на одного, то на другого. Тэхён лукаво улыбался, а доктор внимательно следил за реакцией Чона.       — А что? Я решил заодно поменять и цвет глаз, — перенял шутку Тэхён, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на хохот. Его Гуки временами такой наивный! Тэхён обожает иногда его разыгрывать. Это, конечно, из разряда злого юмора, но как же нравятся Тэхёну эти наивные глаза и чисто детское недоумение на красивом лице его любимого.       — Не надо, Тэ! У тебя свой цвет очень красивый! Какой голубой?! Опомнись! Ты в своём уме? — чуть не взмолился Чонгук, а Тэхёну даже стало совестно за такие розыгрыши. Наивная простота! Его самый любимый на свете мужчина, такой настоящий и бесхитростный… Как же он переживает! И действительно готов поверить даже в самую дикую инсинуацию.       Тэхён не может продолжать такие игры. Он сдаётся, берёт Чона за руку, поглаживает её и перебирает пальцы, мгновенно нащупывая то самое кольцо — символ их любви. Ещё, как оказалось, стоит оно целое состояние, а Чонгук приобрел два одинаковых. Тэхёну, конечно, нравится выбор Чонгука, однако он рад был бы и обычной бижутерии. Он очень дорожит этим кольцом и обожает любоваться им в минуты, когда того нет рядом.       — Чонгук-и, доктор пошутил! И я тоже. Не стану я ничего менять. Да это, наверное, и невозможно, — признается Тэхён шепотом, но доктор всё прекрасно слышит.       — Конечно, невозможно! — всплеснул руками доктор, — Да что Вы, шуток не понимаете? Всё так близко к сердцу принимаете, Чонгук! — засмеялся доктор. Вот ему как раз не было дела до тонкой душевной организации Чона. Седой старичок в белом халате наблюдал за обоими и не стеснялся в выражениях. И если Тэхён за годы общения с ним уже привык к подколам доктора Ча, то Чонгук, естественно, их не понимает, потому что от докторов всегда ждёшь степенности и серьезности. Однако это не тот самый классический случай.       — Так Вы пошутили? — возмутился Чонгук, чуть не брызгая слюной. Надо было видеть его лицо: одна эмоция сменяла другую, и теперь оно просияло так, словно изменение цвета глаз Тэхёна он воспринял как свою личную трагедию.       — Ну конечно! Не стоит вот так, с ходу, верить всем и вся, молодой человек! Это может стать для Вас губительным! — читал с умным видом лекцию доктор, взирая на обоих из-под очков. Кстати, сам-то лекарь зрение своё такими методами не улучшал, и это наводило Чонгука на определённые сомнения. Озвучивать это он не стал, сочтя подобные вопросы некорректными, но заметку на своих полях поставил и непременно скажет об этом Тэхёну.       — Нет, доктор. Я, пожалуй, оставлю свой цвет, — засмеялся Тэхён, подыгрывая. Только уже было поздно — их заговор раскрыт, и Чонгук, снова сменив эмоцию на лице, теперь угрожающе сверлит его взглядом. Похоже, Тэхён попал, и надо срочно его успокоить.       — Как хотите! Дело Ваше! Но Вам пошёл бы голубой цвет, — смеялся старичок, сверкая белоснежной улыбкой, — Извините, Чонгук, просто захотелось проверить Вашу доверчивость. И не ошибся. Нельзя же так верить во всё!       — Я вам что, кролик подопытный? Доктор, а Вы уверены, что ту профессию выбрали? Вам бы в клоуны! — обиженно выпалил Чон, а Тэхён укоризненно посмотрел на него и мягко хлопнул по руке. Всё же со старшими и уважаемыми людьми надо вести себя скромнее. Но когда Чонгук в запале, он особо не разбирается, кто перед ним: официант в ресторане или уважаемый профессор.       — А я и этим тоже промышляю! — ответил мужчина, ничуть не обижаясь. Он рассмеялся таким тихим и добрым смехом, приглаживая свои подернутые сединой волосы, будто старый Санта перед раздачей подарков.       — Что? — спросили они уже в один голос. Не поняли, о чём это он.       — Внуков своих развлекаю! Их у меня четверо! — горделиво произнес доктор. — А Вы, Чонгук, очень напоминаете мне моего младшего сына: по поведению и наивному блеску в глазах Вы словно разлученные в младенчестве братья.       Чонгук снова скорчил недовольную физиономию, а Тэхён смотрел на него, не отрываясь, и наглядеться не мог на своего любимого. Он в эти последние дни перед операцией особенно много и подолгу на него смотрел. Знал, что после неизвестно сколько дней его взгляд будет затуманен, не спасут даже очки, вот и наслаждался, пока может, блеском любимых глаз и яркой, теплой улыбкой. Он снова сильно сжал его руку, посылая влюбленный взгляд.       — Жду Вас через два дня! И Вас, Чонгук, я тоже жду. Там как раз вся Ваша забота и пригодится — Тэхёну нельзя будет садиться за руль. Да Вы и сами всё знаете. До встречи! — попрощался доктор, давая понять, что влюбленной парочке пора на выход.       — До встречи! — ответили они почти одновременно и вышли за дверь. Чонгук первым, потому что уже давно не терпелось покинуть этот зловещий кабинет.       Это была последняя перед операцией консультация Тэхёна, и на неё Чонгук решил приехать вместе с ним. Ким поначалу сопротивлялся, зная, чем это может обернуться. И не ошибся — Чонгук замучил врача допросами, а его утомил вразумительными беседами, отговаривая и разубеждая в твердом решении.       Тэхён видел его заведенное состояние, чувствовал, что нужно с этим срочно что-то делать: за руль ему в таком состоянии садиться нежелательно. Обведя взглядом коридор, Тэхён схватил его за руку и увлёк в закоулок, где было пусто и темно.       — Ты чего? — насупился Чонгук, а Тэхён мягко поцеловал его в кончик носа, прижав к стойке с рекламой.       — Люблю тебя, — прошептал он на ухо вкрадчиво и тихо, вдыхая полной грудью обожаемый им аромат Чонгука. Так странно Раньше любимым запахом у Тэхёна был аромат свежескошенной травы, что память бережно хранила с самого детства. А ещё ему нравился запах цитруса и ванили… Но теперь вот этого всего ему не нужно: в Чонгуке для него теперь слились воедино все те любимые ароматы, и он не может надышаться этой кожей, что дурманит и пьянит.       — Не самое лучшее место для признаний, знаешь ли… — попытался выдать обиду Чонгук, но тут же растаял, когда Тэхён накрыл его губы своими. Он прав, это определенно не самое лучшее место для нежностей, но Тэхёну так захотелось поцеловать его именно здесь, не теряя ни минуты. Чонгук же так и манит к себе прикоснуться, а Тэхён слишком слаб перед ним. Бороться со своими чувствами и желаниями ему давно уже не под силу.       — Тэ, может, ты передумаешь? Этот твой врач вообще не внушает ни капли доверия! Где ты его откопал? Какой-то он клоун, честное слово! — внушал ему между поцелуями Чонгук, уже в нетерпении покусывая его губы.       — Чонгук-и, мне очень приятна твоя забота, но не надо слишком остро реагировать! Я готов ко всему и сам принял такое решение. Всё будет хорошо! А этот врач ведёт меня с подросткового возраста. Он отличный специалист, тебе не о чем переживать. Я много читал о такой операции и даже на форумах общался с людьми, которые прошли через это. Я уверен в своём решении, не беспокойся. Но знаешь, главной причиной всё же стал ты: с тех пор, как я просыпаюсь рядом с тобой, мне хочется видеть тебя ясно. Хочу после пробуждения сразу чётко видеть твоё лицо. И не только… — Тэхён потянулся руками к упругой попке, что так любит сминать при любом удобном случае. Какие там, вообще, сквиши антистрессовые? Ерунда полнейшая! Вот что для Тэхёна лучший в мире антистресс. Не только эта попка, разумеется, а весь Чонгук. И лучше наедине и без одежды… Тэхён чувствует, что стал зависим, но это не та зависимость, с которой надо бороться. Она не губительная. Она созидает и даёт силы двигаться дальше. Тэхён снова коснулся губами кончика носа. Он так любит это делать…       — Извини, Тэ! Это я должен тебя успокаивать и поддерживать, а выходит наоборот. Я буду сдержаннее, обещаю тебе! Клянусь! Я буду рядом, — Чонгук прижимает его к себе, даря, наконец, ту уверенную поддержку, о которой только что говорил. Он не трус и не псих, как может показаться со стороны. Просто он любит. А тому, кто любит так же сильно, как и Чонгук, сложно было бы не переживать. Когда ты любишь, то чувствуешь свою половинку каждой клеточкой тела. Ты готов всего себя отдать, лишь бы уберечь любимого от бед и предполагаемых опасностей, приняв на себя все тяготы и боль.       — Спасибо тебе, Гуки, — Тэхён шмыгает носом. Расчувствовался… Он, до этого такой спокойный и уверенный, вдруг обмяк в руках Чонгука и позабыл обо всём. А ему ведь ещё предстоит многое решить перед недельным перерывом, который он взял для себя в работе. Хосок останется один на всех проектах, а Тэхён будет дома, без возможности участвовать в делах фирмы. Но того требует восстановительный процесс, и Тэхён будет неукоснительно соблюдать все предписания врача.       — Мой любимый очкарик… — прошептал ему Чонгук на ухо, утыкаясь носом в шею, с силой прижимая его к себе.       — Скоро я перестану им быть, — поправил его Тэхён.       — Очкариком? Да, перестанешь. Но любимым останешься!       Два этих промежуточных дня, как и предполагалось, пролетают стремительно. Тэхён засиживается в офисе допоздна, пытаясь успеть сделать как можно больше, а не взваливать так много работы на плечи Хосока. У него и без этого сейчас голова кругом: на днях он осторожно признался, что Риэль ждёт ребенка, и это необыкновенно порадовало всех. А Тэхён пошутил в своей манере, заявляя, что малыш обязательно будет на него похож, так как Тэхён из всей компании друзей самый харизматичный. Тут никто спорить не стал, но Чонгук зыркнул на Тэхёна ревнивым взглядом. Ох, уж эта его ревность… Однако, Ким стал и к этому понемногу привыкать.       Все эти дни Чонгук, зримо и незримо, постоянно был рядом. Тэхён ощущал его и отчетливо слышал. В основном через стену, конечно, и всё же… Ему периодически прилетали сообщения с сердечками и милыми мордашками, селфи Чонгука с его самыми очаровательными улыбками, а последнее видео вообще вызвало взрыв эмоций. Он даже не ожидал: открыл и увидел на экране сжатую в кулак ладонь Чонгука, которая медленно раскрывалась в кадре. А когда та раскрылась до конца, Тэхён прочёл на ней послание, выведенное красным маркером: «Люблю тебя!». Ну, как до такого можно додуматься?! И это всё бесконечно его радовало. А после, уже дома, он чувствовал его всем телом и находил себя самым счастливым, потому что иначе и быть не может: Чонгук весь принадлежит ему. Звучит так по-собственнически, но это правда — Чонгук с ним. Неистово и с жадностью целует, крепко обнимает и всегда впускает в себя, отдаваясь без остатка. Тэхёну от такой трепетной взаимности кружит голову. Чем он всё это заслужил? Неужели возможно такое количество счастья на одно грешное земное существо? Но это счастье его нашло. Вернее будет сказать, это он нашёл своё счастье. Выследил, расположил к себе и в себя влюбил. Теперь удержать бы рядом… И он старается. Он держит, любя, и растворяется без остатка в их взаимных чувствах.       Эти самые чувства помогают ему держать себя в руках и ничего не бояться. И Чонгук, на удивление, больше не нервничает. Или так мастерски скрывает свои эмоции… Тэхён не знает наверняка, но благодарен ему за поддержку, когда к назначенному времени размыкает их ладони и, кидая долгий взгляд на Чонгука, удаляется за дверь кабинета, где уже ждёт его доктор Ча. Этот день, наконец-то, настал. Тэхён приближал его, а Чонгук не желал его наступления.       В ожидании Тэхёна Чонгук не находил себе места. Он как безумный наматывал круги по коридору, считая минуты. Молодая медсестра, видя его мытарства, с милой улыбкой на лице преподнесла ему стаканчик кофе и вкусное на вид пирожное со свежей клубникой поверх бисквита. Чонгук обомлел, когда увидел такую странную заботу о себе. Очевидно, он ей понравился. Но знала бы она, кого ждёт этот красивый мужчина, нервно расхаживая по коридору, вмиг бы спрятала игривую улыбку. Он ждал самого дорогого человека в своей жизни. Ждал и безумно переживал за него, а она пыталась с ним заигрывать, строила глазки, навязывала свой номер телефона. Чонгук с благодарностью принял от неё кофе, заглотив его одним махом, но от пирожного вежливо отказался, а после скрылся в мужском туалете от греха подальше. Нет, он не боялся, что поддастся её чарам. Скорее, он сбежал от её навязчивого внимания. Видимо, она всё поняла, потому что больше не подходила и даже в сторону его не смотрела.       Обещанные сорок минут давно истекли, пошла уже пятидесятая, а Тэхёна всё не было. Это заставляло Чона делать не самые лучшие выводы. По натуре своей он не паникёр, вот только как можно оставаться спокойным, когда за этой стеной с самыми прекрасными глазами на свете творят не пойми что? И Чонгук клянётся: если, не дай Бог, всё пойдёт не так, как запланировано, он пересчитает все зубы этому смешливому старичку — доктору, несмотря даже на его преклонный возраст, потому что Тэхёна он не даст в обиду никому!       А тем временем его телефон беспрестанно мигал поступающими сообщениями. Звонил Бомгю, но Чонгук не стал с ним разговаривать, сославшись на занятость. Звонили близнецы. Сначала Джин, от которого так просто не избавишься. Пришлось в красках докладывать всё, что в эту минуту происходит, потому что Джин очень переживает за своего Тэ. После звонил Намджун, но он задавал вопросы в более корректной и сдержанной форме. А получив все ответы, так же спокойно отключился, чувствуя, что Чонгуку сейчас совершенно не до него. А Чон пытался отвлечься, чем мог: копался в телефоне, разглядывал мимо проходящих людей, считал плитку на полу. Да что угодно, лишь бы только не сойти с ума от неизвестности.       Он тоже освободил для себя ближайшие дни, чтобы побыть с Тэхёном вместе и помочь ему во всём. Врач предупреждал, что первые дни будут для пациента самыми нелёгкими: он может быть в буквальном смысле беспомощен. И Чонгук будет рядом, иначе просто невозможно.       Наконец-то дверь отворилась, и доктор вывел из кабинета Тэхёна, который уже был в затемненных очках. Чонгуку известно было, что какое-то время нельзя будет допускать соприкосновения глаз и яркого света, поэтому он не был этим удивлён. Его удивило лицо Тэхёна, которое было расслабленно и на нём играла довольная, облегченная улыбка.       — Забирайте своего зеленоглазого! — спокойно заявил доктор, глядя на Чона.       — Ох, не трудитесь, доктор! Я Вам больше не верю! Хватит этих Ваших спектаклей! Вы исчерпали лимит моего доверия! — открестился от него Чонгук, беря Тэхёна под руку и внимательно вглядываясь в его лицо. Ким только улыбался, слушая их обоих, и молчал.       -Ой! Ой! Ой! Досадно, молодой человек. Но зато я научил Вас важному: доверяй, но проверяй! Забирайте своего черноглазого! — засмеялся в голос доктор, передавая Тэхёна из рук в руки. А тот так уютно прильнул к Чонгуку и обхватил его за талию, что Чонгук забыл обо всем.       Доктор ещё раз уточнил у Тэхёна, не хочет ли он остаться хотя бы до вечера для наблюдения за его состоянием, но Тэхён отрицательно замотал головой. Заявил, что дома ему будет намного лучше, а наутро следующего дня они обязательно приедут сюда на плановый осмотр. Доктор не препятствовал, потому что никаких причин для удержания не видел. Он сразу сообщил о том, что операция прошла успешно и остается только соблюдать все его предписания и беречь себя. Тэхёну рекомендовано было не перенапрягаться и провести эти дни в спокойном состоянии, ни в коем случае не поднимать тяжести и исключить всякие физические нагрузки. Эти слова доктор произнес как-то по особенному, с прищуром глядя конкретно на Чонгука. Какие физические нагрузки он имел в виду, Чонгук сначала и не понял. Мелькнула мысль о спортзале, плавании и тому подобном, но после смешка Тэхёна он осознал, о чём говорил старичок. Эти приятные нагрузки парочка устраивает ежедневно. Тут Чонгуку будет очень сложно сдержаться, но он постарается ради блага Тэхёна.       — Мы тут с Тэхёном недавно доверительно пообщались, и он сообщил мне, что Вы занимаетесь организацией и проведением мероприятий, — шепнул ему на ухо старичок.       — Да, — коротко ответил Чонгук. Потому что уже очень сильно хотелось домой, и развивать разговоры на посторонние темы не было ни малейшего желания.       — А смогли бы Вы организовать и мне юбилей? — подмигнул ему доктор, хватая под руку. Вот проныра! Решил воспользоваться наивным Чонгуком.       — Вот моя визитка, звоните, обсудим, — вот как-то не очень хотелось Чону связываться с этим смешливым доктором, однако, ответить отказом вот так, сходу, было бы просто невежливо. Он подумает над этим вопросом чуть позже — ведь ещё даже не знает, на какой период планируется мероприятие. Вполне может так случится, что он и сам будет занят в этот момент.       В машине ехали, бурно обсуждая прошедшую операцию. Тэхён эмоционально рассказывал, как всё прошло, успевая поглаживать Чонгука по бедру. И как доктор предлагает обойтись без «физических нагрузок»? Чонгук уже не в себе! Домой они зашли ближе к полудню, и Тэхён, поначалу чувствовавший себя более-менее нормально, вдруг пожаловался на сонливость. Удивляться было нечему: доктор предупреждал их заранее, что у тех капель, что применялись для обезболивания, возможен такой эффект. Поэтому Чонгук ничуть не удивился и хотел было уже уложить Тэхёна отдыхать в спальне, но тот пожелал остаться в гостиной и поспать на диване рядом. Бурчал, но не просыпался. А тем временем продолжались бесконечные телефонные звонки: старшие Кимы не давали покоя, интересуясь здоровьем друга. Хотели даже приехать, но Чонгук не позволил, пообещав устроить эту долгожданную встречу в ближайшие дни, исходя из состояния Тэхёна. Какие эти Кимы шустрые! Понятное дело, что они переживают за друга, но Тэхёну сегодня точно не до них, а завтра видно будет.       Сам же Чонгук успел немного прибраться в доме, плодотворно поработать и приготовить вкусный ужин на двоих. А когда уже накрывал на стол с намерением всё же разбудить Тэхёна, чтобы покормить его, вдруг услышал:       — Гук-и-и… — разморенный и лохматый после сна, Тэхён приподнялся на подушке, ища его глазами. Только, видимо, тщетно — видел он плохо. Он похож был сейчас на маленького котенка, что просит о помощи, и Чонгук, побросав всё, ринулся к нему, сшибая по пути преграды.       — Да, Тэ… Что такое? Всё нормально? — с тревогой в голосе и на лице он опустился перед ним на колени, оценивая внешний вид. Ким выглядел устало и смотрел на него с грустью. Пытался улыбаться, но Чонгук понимал, как ему нелегко изображать спокойствие.       — Всё хорошо, не переживай. Просто помоги мне дойти до туалета. Иначе, пока я сам дойду, соберу по пути все стенки и наставлю себе синяков, — засмеялся Тэхён, хватаясь за его руку.       Чонгук, долго не раздумывая, подхватил на руки уже вставшего с дивана Тэхёна и медленно понёс, куда попросили.       — Гуки, да ты что? Опусти, я и сам могу, — противился Тэхён, хлопая его по спине.       — Через пару дней ты будешь всё сам, а пока потерпи. Так ведь быстрее и безопаснее, — Чонгук остановился у нужной двери и опустил его на пол, привлекая к себе. Как же хотелось, чтобы его мучения поскорее закончились. Бледный и уставший, Тэхён смотрел сейчас словно сквозь него, и от этого холод пробегал по коже. Доктор предупреждал, что такое состояние может сохраниться до трёх дней. У всех всё индивидуально, и процесс восстановления проходит по-разному, в зависимости от сложности клинической картины.       Однако, Тэхён стойко держался. Он не жаловался и не ныл, воспринимал всё как данность, принимал помощь и был благодарен Чонгуку за заботу. Он снова позволил донести себя до кухни на руках, шутя о том, что за эти дни рискует и вовсе разучиться ходить самостоятельно. А после с удовольствием пробовал то, что приготовил Чонгук, который кормил его с ложечки, как маленького. Вот только у Тэхёна совершенно не было аппетита, но Чонгук уговорил его хоть немножечко поесть, и тот послушно открывал рот, медленно все пережевывая. Чонгуку нравилось заботиться о нём, болтать с ним обо всём, пока убирает со стола и моет посуду. А после Тэхён снова сказал, что хочет отдохнуть, и тут уж Чонгук отнёс его в спальню. Переодел его, сонного, в пижаму, мягко целуя каждый участок кожи, что медленно скрывал, застегивая пуговицы пижамной кофты.       Тэхён был такой податливый и послушный, совсем на себя не похожий. Перед тем, как уснуть, мило ему улыбнулся и, обняв подушку, притих. А Чонгуку было неспокойно, и хоть часы показывали довольно позднее для звонков время, он всё же рискнул и позвонил доктору Ча. Они долго говорили. Чонгук спрашивал у него, нормально ли то, что Тэхён так много спит, и доктор объяснял ему все нюансы, говоря о том, что для него это сейчас вполне нормально. Организм испытал стресс, плюс ещё эти препараты, что использовались для обезболивания, дали сонный эффект. Как ни странно, но они долго говорили о Тэхёне. Доктор рассказывал ему, как много лет Тэхён не мог решиться на эту операцию, а тут недавно пришёл с горящими глазами и заявил, что хочет через это пройти. Доктор очень удивился, но после, когда уже Чонгук появился вместе с ним на консультации, понял, почему тот принял такое решение.       — Он захотел измениться ради Вас, Чонгук! — разоткровенничался доктор, выдавая тайну пациента.       Они говорили теперь на простом языке, как два старых добрых знакомых. Больше не было подколов со стороны доктора и нервозности со стороны Чонгука, они обсуждали только Тэхёна. Доктору важно было донести до Чона, что всё действительно будет хорошо. Всё же он специалист в этом вопросе — не только практикующий врач, но и педагог, что долгие годы учит студентов делать подобные операции. Чонгук успокоился, тепло попрощавшись с доктором.       А после быстро принял душ и направился в спальню, где его Тэхён спал, свернувшись клубочком. Он почему-то раскрылся, и видно было, что мёрз. Чонгук прилёг рядом, плотнее к нему прижался, согревая собой. Одеяло дарило тепло, а ровное дыхание Тэхёна успокаивало. Чонгук лежал, боясь пошевелиться, в тусклом свете лампы рассматривая любимое лицо. Всё-таки он счастливый человек! Чувствовал себя именно таким. С этими мыслями и засыпал, не переставая целовать сомкнутые веки Тэхёна, забирая себе всю боль, отдавая взамен свою накопленную светлую энергию любви.       Утро настало для Чонгука слишком быстро. Он и не понял, куда девалась ночь, будто и не было её вовсе. Будильник противно запищал, и Чонгук подорвался его отключить, чтобы этот звук не разбудил Тэхёна. Но всё равно не успел — тот проснулся и был бодр и полон сил, только всё так же плохо различал всё вокруг. С самого утра он пытался активничать, но Чонгук его сдерживал, не позволяя много ходить по квартире, чтобы не травмироваться. Снова носил на руках, в основном по приколу. Хотелось прикасаться и просто быть ближе, а Тэхён и не был против. Посещение доктора оставило у обоих приятное впечатление: тот, долго осматривая Кима, заверил, что всё идет лучше некуда.       День пролетел незаметно, а вечером, после душа, Тэхён снова уснул раньше, и Чонгук, лежа рядом, мечтал только о том, чтобы эти любимые глаза, наконец, ясно его увидели. Беспокойство не отпускало.       Третий день начался с суматохи: Джин разбудил их ранним телефонным звонком и сообщил, что даже если они, «два голубка», против, он всё равно приедет и это не обсуждается. Договорились на вечер, и братья обещали всё привезти сами. Тэхён весь день был в приподнятом настроении и пробыл в своей студии почти всё время, с перерывами на завтрак и обед. Чонгук наблюдал за ним издалека и поражался. Четкость зрения пока не вернулась, но Тэхён наощупь и по памяти играл все свои любимые произведения.       Гости приехали все вместе, Хосок тоже был с ними. А Джини с порога звенел бутылками в пакете, показывая, что вечер обещает стать веселым. Намджун, как всегда, подшучивал над своим младшим, а Хосок светился от счастья, слыша в свой адрес «папаша». Он всем уже успел похвалиться, что скоро станет отцом.       — Тэхёну нельзя! — отрезал грозно Чонгук, когда Джин протянул ему бутылку пива. Тэхён и не думал её брать, но Чон сработал молниеносно, — Ты с ума сошёл? Соображаешь, К-2? — выпалил он, выдергивая из его рук бутылку и отдавая Хосоку.       — Да ладно тебе! Немножко можно. Тем более, есть повод, — Джини говорил загадками, и уже не в первый раз. Вообще, вёл он себя сегодня странно.       — Не, я не буду, Джини, серьезно. Мне нельзя, — наотрез отказался Тэхён и присел на пол между разведенных ног Чонгука. А тот сразу, обхватив руками поперек живота, чмокнул его в ушко. Этим они никого не удивили. Ну, или друзья просто повели себя корректно. И только один Джин картинно сплюнул, опять назвав их «недобитыми голубками». Но в душе, конечно, радовался за друга, потому что видел, как отлично ладят эти двое.       — Так, а что за повод, К-2? — нетерпеливо выведывал у него Тэхён, удобно располагаясь на груди Чонгука, и отхлебнул сок из стаканчика, что Чон поднёс к его губам. Все проследили за этими действиями, но промолчали, переглядываясь. Хосок мило подмигнул Намджуну, а тот ему в ответ. Если подумать, то это был первый раз, когда эти двое так откровенно показывали свои чувства на публике.       — Хм… Повод самый подходящий! Ходят слухи, что в этой комнате есть крутой спец по организации свадеб… — проговорил Джин, еле сдерживая счастливую улыбку. И чему он радовался, друзья поняли не сразу.       — Ну и? — отпил сок Чонгук, чувствуя, как Тэхён дразнит его, притираясь ближе. От этого всего по телу разлилось приятное тепло. Он сдерживается третий день, всего лишь невинно чмокая Тэхёна в щечку, но как же сложно не реагировать на такие явные провокации! Вот тело и реагирует, а он, Чонгук, пытается охладиться ледяным соком. Он тоже решил не пить этим вечером, чтобы поддержать Тэхёна, и если честно, то и не хотелось.       — Мне скоро понадобятся твои услуги, — разулыбался Джин. Все аж подпрыгнули, округлив глаза.       — Чего? — возмутился Намджун, толкая младшего в плечо. Почему о таких новостях он узнает не первым?       — Я женюсь, друзья мои! — сообщил радостную новость Джин, глядя на вытянутые от шока лица парней. Такого от него никто не ожидал. Джини — и вдруг женится?! Этот самовлюбленный павлин, что говорил совсем недавно: не родилась ещё та единственная?       — А она что, тоже беременна? — осторожно уточнил Хосок, и Намджун закашлялся. Он подумал только о том, что отец вряд ли одобрит женитьбу сына на простой девушке, да ещё и беременной до свадьбы. Отец у них строгих правил.       — Да почему сразу беременна?! Нет, я так решил! Захотелось, — улыбался как глупенький Джини, а остальные всё так же хлопали глазами. Каждый думал о том, что ещё слишком рано для свадьбы — они вместе-то всего несколько месяцев… Их общие мысли озвучил Намджун.       — Слушай, решил — ну, окей. Это ты, конечно, молодец. Но не рановато ли, а? Может, для начала просто поживёте вместе? Узнаете друг друга получше… Притрётесь… А то знаешь, как бывает… В таких делах спешка ни к чему!       — Да вы чего? Не рады за меня? — скуксился Джин, обиженно отворачиваясь, — Как бывает? И почему у меня обязательно должно быть всё плохо? Ты меня с собой не сравнивай! — окрысился он на Намджуна. И, возможно, был прав.       — Да мы рады, Джини! Но в словах Намджуна есть доля правды. Ты не торопишься? — вкрадчиво влез в разговор братьев Тэхён, чувствуя на затылке дыхание Чонгука.       — Я всё решил! Хочу жениться только на ней. Вам не понять! Да я впервые в жизни думаю о ком-то, кроме себя! Я влюбился, понимаете? И смысл ждать? Я в себе и в ней уверен! — гордо отвернулся от них Джин. Конечно, он ждал от друзей иной реакции, поэтому и расстроился. Но эта новость и не могла быть принята друзьями спокойно. Это же Джин! Импульсивное создание, у которого семь пятниц на неделе, любящий в этом мире только себя, а после уже всех остальных, и то под большим вопросом.       — Да уж… Куда нам понять самого Кима Сокджина великолепного? — протянул Чонгук в тишине, — Особенно нам, «недобитым голубкам»! — уже на тон выше и со смешком произнес он, оставляя на шее Тэхёна нежный поцелуй. Этого никто не заметил. Внимание было полностью обращено на Джина, но Тэхён почувствовал и отозвался тихим, сладким вздохом.       Слова Гуки повеселили компанию, и все дружно засмеялись. Все, кроме рассерженного Джина.       — Козлы! — выпалил он и даже подорвался, чтобы уйти, но Намджун успел схватить его и усадить обратно.       — Остынь! И хватит вести себя как ребенок. Решил взять на себя ответственность, так стой на этом до конца! Я поддерживаю тебя, — смягчился Намджун, уже прокручивая в голове предстоящий диалог с отцом в защиту младшего, — Поддерживаю и поздравляю! — он притянул к себе обиженного Джина и приобнял. Удивились все, даже Джини, что сначала попытался высвободиться, но после того, как старший шепнул ему что-то на ухо, расслабился и оттаял.       — Так где будем свадьбу праздновать? — разрядил своим вопросом обстановку Чонгук. — Я уже тут сижу и прикидываю в уме план мероприятия, а ты нас козлами обзываешь! Нехорошо, Джини! Ну, так что? Корея? Европа? А может, на космическом корабле?       И снова гогот и все принимаются дружно предлагать свои варианты.       — Да вы чего, сговорились? Я к вам с такой радостью… А ещё друзьями называетесь! — никак не мог выйти из образа жертвы Джин и залпом выхлестал всё пиво из бутылки.       — Да мы и есть твои друзья! — встрял Тэхён, — Только мы очень хотим, чтобы такое важное решение ты хорошенько обдумал. А если действительно всё уже решил, то поздравляем тебя! Даже не верится — наш Джини женится! Клянусь, на твоей свадьбе напьюсь вусмерть!       — Не надо! — всплеснули руками все парни разом, каждый вспоминая о своём. Но вывод был один: Тэхёну опасно наливать.       Джин уже полностью расслабился и теперь сиял от счастья. А Чонгук, как истинный спец, стал предлагать различные варианты проведения мероприятия и лучшее время для него, потому что парочка даже ещё не определилась с датой.       — Давай уже тогда сразу и свадьбу К-1 организую, чтобы вам обоим отстреляться в один день! Круто же будет, м? — подмигнул Чонгук вмиг побледневшему Намджуну.       — О нет, это без меня! Я не готов снова в эти дебри. Нам и так пока хорошо, — выдохнул старший, читая на телефоне милое сообщение от своей девушки.       Встреча получилась тёплой. Все наперебой давали Джину советы: какой зал выбрать и в чём ему быть на свадьбе, каким подарком удивить невесту… В общем, разговоры не смолкали, пока Чонгук не заметил усталый вид Тэхена.       — Так, всё, дорогие гости, вам пора! — заявил вдруг он, демонстративно глядя на часы.       — Чего? — в один голос замычали они. Хотя время уже и было позднее, но расходиться они, кажется, не собирались. Требовался пинок, и Чонгук беззастенчиво его воспроизвел.       — Того! Тэхёну пора отдыхать. У него, вообще-то, режим, — объявил он тоном, не терпящим возражений.       Тэхён при этом только молчал и улыбался, предоставив Чонгуку распоряжаться им полностью.       В итоге они ещё немного повысказывали свои недовольства, но удалились, оставляя после себя гору мусора и пустых бутылок. И Чонгук, закрыв за ними дверь, принялся ликвидировать этот кошмар.       — Гуки, не суетись там, брось. Иди, пожалуйста, ко мне. Я так соскучился! Хорошо, что ты их выпроводил, — тянул к нему руки Тэхён, всё так же оставаясь сидеть на полу.       — Тэ, я сейчас. Надо же хоть собрать весь этот мусор, — Чонгук старался делать всё как можно быстрее, потому что самому очень хотелось к Тэхёну.       — Если ты сейчас же не придёшь, я двинусь к тебе сам, а если по дороге упаду, то… — пригрозил Тэхён, зазывая его.       — Я иду… Иду… — быстро побросав пустые коробки в пакет, Чонгук присел рядом, разглядывая Тэхёна, который так мило улыбался, что у Чона сердце ускоряло свой ритм. Всё-таки улыбка Тэхёна для него самая прекрасная на свете.       — Ну, что ты бунтуешь? Соскучился? Ведь я был рядом весь вечер… — Гуки погладил его по волосам, а Тэхён перехватил его руку, сжимая в своей.       — Рядом, но это не совсем то… Хочу прилечь… Отнесёшь меня в спальню? — промурлыкал Тэхён, целуя его раскрытую ладонь.       — Оу… Даже так… А с утра ты ругал меня за то, что я носил тебя на руках, — Чонгук трескался от умиления — этим вечером Тэхён был само спокойствие и уют. Такой красивый… В этой желтой футболке, что Чонгук недавно ему подарил, он был похож на солнышко.       — А теперь прошу… — Тэхён скользнул ладонью по его щеке и подмигнул.       Чонгук послушно подхватил его на руки, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние до спальни, и аккуратно опустил на кровать.       — Приляг рядом… Я так хочу поваляться с тобой, — игриво протянул Тэхён, хлопая ладонью по покрывалу.       — Тэ-э, тебе сейчас нельзя перенапрягаться. Помнишь? — Чонгук прекрасно понимал, чем может закончится это его «поваляться». Чонгуку сложно будет сдержаться перед его натиском.       — А я не собираюсь напрягаться. Я хочу расслабиться вместе с тобой. Ничего же страшного не случится, если я поцелую тебя и слегка поглажу… М? Только это, Гуки, обещаю. Я очень соскучился! Ты не подпускаешь меня к себе уже третий день, бережешь меня, а по факту только мучаешь. Я с ума схожу! Так хочется к тебе поближе, — Тэхён звучал сейчас очень тихо и с ума сводил своими словами.       — Тэ-э… Но врач сказал… — Чонгук из последних сил старался вразумить его, который уже навис над ним, ведя кончиками пальцев по скуле, перемещаясь на шею и грудь.       — Гуки… Помолчи, мой хороший, — и сразу мягкий поцелуй, который, как всегда, погружал в параллельную реальность, а ещё заставлял отключить посторонние мысли. Тэхён умел вот так легко добиться своего. Чонгук сдался. Ему тоже хочется ближе, поэтому он тянет руки, чтобы обнять.       — Весь вечер мечтал о твоих губах… — ловко стягивая с него футболку, шепчет Тэхён. Он возбуждает своим шепотом неимоверно и проникает им под кожу. Голос Тэхёна — это своего рода оружие, защиты от которого у Чонгука нет с первого дня встречи. Сложно противостоять его шепоту на ухо. Ещё сложнее оставаться спокойным, когда эти руки медленно ласкают, исследуя тело.       — Тэ-э, вообще-то доктор Ча сказал… — в последний раз сделал попытку к отступлению Чонгук и был тут же остановлен глубоким поцелуем.       — Я помню… Но мы ему не расскажем, — и снова поцелуй, что был таким долгожданным, будто не три дня прошло с тех пор, как они так откровенно не касались друг друга, а целых три долгих года. Они соскучились, хотя все эти дни проводили вместе.       — Тэ… Скажи, ты стал лучше видеть? Ты видишь меня чётче? — Чонгук распахнул глаза, когда Тэхён отстранился, чтобы отдышаться. Хотелось уже услышать утвердительное «да» в ответ. Он только об этом и мечтает со дня операции.       — Пока не совсем, Гуки… Но я тебя чувствую, а это сейчас куда важнее. Ты дразнил меня весь вечер: крепко обнимал, прижимался сзади, целовал в шею, дышал на ухо… Возбуждал. Не знаю, как я вообще высидел.       — Я и сам не знаю, как это выдержал. Мы с тобой два озабоченных, — прошептал Чонгук ему на ухо, слегка его прикусывая.       — Нет, мы двое влюбленных… А любовь и страсть всегда идут рука об руку. Мой хороший, ты такой красивый сейчас… Я кожей это чувствую.       Тэхён смотрит ему в глаза и чувствует разницу. Не рассказывает пока Чонгуку, но уже ощущает, как зрение улучшается. Решает молчать об этом до завтра. Да сейчас и не до этого: в полумраке комнаты он медленно снимает с себя всё и прижимается к Чонгуку, наслаждаясь запахом его парфюма и силой крепкого тела. Подумать только, ведь прошло не так много времени с их первой встречи, а представить себе эту постель без Чонгука уже невозможно. Ощущение, что он был здесь всегда, грел её своим жаром и согревался телом Тэхёна не отпускает. Вот и сейчас он такой горячий, что Тэхён чувствует острую потребность охладиться.       — Гуки… Принеси мне, пожалуйста, колу со льдом, — просит он тихо и дразнит губами мочку.       — Зачем? — Чонгук приподнимается на подушке. Неожиданная просьба, и это в такой-то момент, когда Чонгук буквально сгорает от желания. Ему не хочется отходить сейчас от Тэхёна, но и оставить просьбу без внимания он не может.       — Очень жарко. Хочется чего-то холодненького, — мурчит Тэхён в тишине, ведя пальцами по волосам Чонгука.       — Я быстро, — кидает Чонгук, спеша к холодильнику, где всегда в запасе любимый напиток Тэхёна. Теперь он сам следит за тем, чтобы она не кончалась, потому что хочет его радовать, пусть и такими мелочами.       Холодный напиток заполняет стакан, на дне которого звенят ровные кубики льда, а Чонгука заполняет сладостное ощущение предвкушения. Его состояние сложно описать словами — он будто готов взлететь. Как мало надо ему для счастья: уютный, теплый дом, ощущение покоя, а главное, чтобы Тэхён всегда был рядом и любил его.       Чонгук спешит скорее к нему, который уже зовёт его в нетерпении. Они выпивают эту колу на двоих. Тэхён делает глоток за глотком, прерываясь на поцелуи и предлагает Чонгуку так же охладиться. Тот без слов соглашается и наслаждается сладостью шипучего напитка вперемешку со сладостью любимых губ. Глоток и поцелуй… Поцелуй и снова глоток… Стакан пустеет, а на дне понемногу тает лёд, также постепенно, как он таял когда-то между ними.       — А знаешь, Гуки, как я долгое время тебя называл? — признается Тэхён, глядя в омут таких любимых карих глаз.       — Как? — Чонгук смотрит на него как завороженный, скользит взглядом по губам, которые так хочется целовать.       — Льдинка… Поначалу ты был так холоден со мной, — дует губы Тэхён, неожиданно мягко улыбаясь, — А я искал к тебе пути, не зная, подпустишь ли ты меня вообще.       — А сейчас как называешь? — хмыкает Чонгук. Такое прозвище кажется ему странным. Льдинка… Оригинально. Впрочем, от Тэхёна другого и не ожидаешь.       — Мой любимый… Мой хороший… Мой единственный… — шепчет Тэхён, двигаясь к нему ближе. Киму нравится вот так его называть в тишине их теперь уже общей спальни.       Тэхён опрокидывает его на подушки и нависает, нежно целуя.       — Я столько заботы от тебя получил в эти дни… — шепчет, целуя в шею. — Не представляешь, как я счастлив и благодарен тебе, Гуки, — подтверждает долгим поцелуем в губы. — Ты мой ангел. Ты моя опора, — долго смотрит в глаза, нависая, и шепчет на ухо: — Хочу сделать тебе приятно…       — И как ты будешь это делать? — рассыпается на мелкие частицы Чонгук, а Тэхён оставляет короткие поцелуи на его лице.       — Губами, мой хороший… Губами.       Чонгук не успевает отследить, как Тэхёна вытаскивает из стакана кубик льда и берёт в рот, а после припадает губами к его груди и, зажав в зубах льдинку, и проводит ею по коже. От тепла тела она стремительно тает, оставляя на коже мокрые следы, а Чонгук вздрагивает от контраста горячих губ Тэхёна и льда на коже.       — Мм… — стонет он, ощущая, как Тэхён неустанно дразнит его соски.       — Твоя кожа совершенна, Гуки… Но я так люблю видеть на ней мурашки и осознавать, что их причина — я, — от этих слов и томного тона Тэхён Чонгук ощущает дрожь по телу.       Тэхен касается языком соска, выталкивая им кубик льда на кожу. Обхватывает тающий кубик пальцами и обводит вокруг, слыша стоны Чонгука.       — Да-а… — отзывается тот и просит ещё, но льдинка так не вовремя тает, и Тэхён достает ещё одну, играя со вторым соском. Он твердеет, а Тэхён обхватывает его губами, засасывает и ласкает внутри языком.       Чонгука выгибает. Он с силой сжимает в руках покрывало.       А во рту Тэхёна уже третья льдинка, что касается пресса Чонгука и очерчивает его соблазнительные линии. Тэхён смешивает нежные и ненасытные поцелуи с ледяными ласками, доводя этим Чонгука до беспамятства, и наслаждается его тихими всхлипами, чувствуя, насколько сильно он сам возбужден. Ему кажется, что он может кончить в любую минуту от одного лишь легкого соприкосновения члена с пылающим телом Чонгука.       Он видит, что и Чонгук уже близок. Его член подергивается под одеждой, просит ласки, но Тэхён занят другим. Он выуживает ещё один кубик и ведёт им линию от пупка и ниже, соприкасаясь с резинкой белья.       Чонгук запускает пальцы в волосы Тэхёну и сжимает до боли… Хочет направить его? Нет, Тэхён не согласен. Он долго выцеловывает узоры на коже, сопрягая их с касаниями льда, который тоже слишком быстро тает. Чонгук пылает как огонь, и лёд на его коже тает в мгновение.       Последний кубик, что одиноко томится на дне стакана, Тэхён приберег для самого главного. Уверен, что это не оставит его Гуки равнодушным.       Он достает его и проводит по головке изнывающего от желания члена Чонгука, что до сих пор скрыт под тканью белья. Тэхён склоняется над ним, целуя головку прямо через ткань, ласкает языком, вбирает в рот. И снова лёд, что так будоражит Чонгука, а после снова губы и их безумные ласки. Тэхён оглаживает льдинкой возбуждение Чонгука и чувствует под пальцами с ещё большей силой твердеющий член.       Он засасывает уже совсем маленькую льдинку в рот и накрывает Чонгука собой, приближаясь к его губам. Лежит сверху, потираясь об него своим членом, и впивается в его губы жарким поцелуем. Льдинка тает между их губ, поцелуи становится грубее. Чонгук дрожит и кусает его губы, а Тэхён с силой придавливает Чонгука собой, вжимая в матрас. Чувствует, как пульсирует под ним член любимого, и садится на него сверху, отодвигая вниз ткань плавок. Освобождает рывком и свой член от преграды и берёт их оба в руку, плотно прижимая. Соприкосновения членов вызывают у Чонгука громкие стоны. Его оргазм сейчас слишком яркий. Тэхён растягивает его удовольствие, желая достигнуть его и сам. Оглаживает большим пальцем обе головки, размазывает его сперму по своему члену и поступательно двигает рукой. А по телу уже проходит будоражащая волна.       Короткий миг — и его собственная сперма заливает скульптурное тело Чонгука. А Тэхён всё ещё сидит сверху, распределяя вязкую влагу по желанному телу.       — Тэ-э… Что ты со мной сделал… — приглушенно произносит Чонгук, притягивая его к себе, чтобы благодарно поцеловать.       — Как и обещал, погладил и поцеловал, — Тэхён ложится рядом, прижимаясь всем телом. Говорить больше не хочется. Это сейчас ни к чему. Их дыхание и объятия говорят сами за себя, а темная комната наполнена ароматом их страсти. Одной на двоих.       Утренние лучи настырно мигают бликами, вынуждая Чонгука открыть глаза. Сам не понял, как оказался накрытый одеялом, а покрывало было снято с постели и аккуратно сложено на кресле. Он сладко потянулся, открывая глаза, и замер, видя перед собой совсем близко Тэхёна.       Тот лежал сбоку, приподнявшись на локте, уже одетый в свои домашние футболку и широкие штаны, видимо, после душа, потому что волосы влажные, и от него исходит приятный запах их общего геля для душа.       — Тэхён? Ты давно проснулся?       — Часа два как встал, принял душ и приготовил завтрак. А теперь вот наблюдаю за тобой.       — Не понял… Как встал? Сам принял душ и сам приготовил завтрак?       — Ага…       — Это значит… Ты видишь, да? Тэ, ты видишь? — подскочил на постели Чонгук и принялся его рассматривать.       — Вижу, мой хороший. Теперь я вижу всё… Но, знаешь ли, могу теперь сказать: Гуки, ты стареешь…       — Че-е-го? — Чонгук такого заявления с утра пораньше не ожидал.       — Да-да. Вот здесь морщинки… Их так много… А на висках пара седых волос. Пора тебя красить, Гуки.       — Да где? Блин! Не может быть! Ты всё врешь! — возмущался он, потирая лицо.       — Не вру… Если только чуть-чуть преувеличиваю, — хихикнул Тэхён, обнимая его.       — Но вот дорожку слюнок в уголке рта я вижу точно. Надеюсь, это на меня ты пускал их во сне? А, Гуки? — опять смеётся он. А Чонгук радостно сгребает его в охапку и переворачивает на постели, оказываясь сверху.       — Тэ, как же я рад! Но всё равно мы сегодня поедем к доктору на осмотр.       — Обязательно поедем. Чур, я за рулём! А вот когда вернемся, у нас будет генеральная уборка.       — Что за фигня? Я думал, мы погуляем!       — Я тут, пока лежал, обнаружил паутину на потолке. А ещё пыль в углу заметил, когда поднимал с пола твою футболку.       — Ну-у-у… Тэ… Такой радостный день ты предлагаешь испортить уборкой? Давай, я вызову клининг? Они за нас всё уберут. Зачем нам тратить на это время? — убедительно в ответ от Чонгука.       — Думаешь? — с хитрой улыбкой отзывается Тэхён.       — А то! — зацеловывает его Чонгук в прикрытые веки.       — Ну, можно и так, — Тэхён попытался от него отбиться, но Чонгук, безусловно, сильнее.       — Господи! Да как же я рад! Я так переживал! — радуется Чонгук, перебирая влажные прядки волос Тэхёна.       — Ты знаешь, я и сам стал паниковать, когда на третий день, проснувшись, обнаружил, что всё в таком же тумане. Стал набирать доктора, и тот успокоил меня, объясняя, что рано делать выводы и такое возможно. Мне страшно было. Но знаешь, почему в первую очередь? Не от того, что я в принципе не буду больше видеть, а потому, что я больше не увижу тебя. Я ругал сам себя за то, что так мало времени на тебя смотрел. Я испугался. Понял, что тратил столько времени на какую-то ерунду, вместо того, чтобы запоминать твои черты, — в глазах Тэхёна застыли слёзы. Это не было сказано для красоты слов — он действительно так думал.       — Тэ-э… Ну, перестань… Сейчас же всё хорошо, ты справился! Доктор Ча сработал отлично. А я… А я всё равно хочу и буду заботиться о тебе. Всю жизнь буду заботиться о тебе!       — А я о тебе… Ты позволишь?       — Да. Я всё тебе позволю. Потому что люблю.       И они заботились изо дня в день, неделю за неделей, месяц за месяцем… Сменяли друг друга времена года, а их чувства оставались неизменными, становясь только крепче.       Тэхён, наконец-то, открыл Чонгуку правду, откуда взял средства на юбилей Кимов. И даже отвёз его в загородный дом дяди, где они провели несколько незабываемых дней наедине, гуляя в хвойном лесу, купаясь в реке и играя в теннис на корте при доме.       А Чонгук смеялся и шутил на тему того, что не прогадал, когда приехал к Тэхёну погостить с сумкой. Говорил, как чувствовал запах больших денег. Тэхён картинно обижался, отвешивая ему слабые подзатыльники, а Чонгук в отместку хватал его на руки и таскал по дому, зная, как Тэхёну это не нравится. Естественно, это всё только шутки — деньги в их отношениях играют последнюю роль. К тому же, и сам Чонгук зарабатывает теперь столько, что может позволить себе то, о чём раньше не мог и мечтать.       Тэхён много думал насчет продажи дома дяди, но теперь уверился в том, что оставит его для их отдыха. Чонгуку там понравилось, а сам он был счастлив, что может, наконец-то, бывать в нём, не одолеваемый тягостными мыслями о своей утрате. А вот от автомобилей своего дяди он всё же избавился, продав их и пожертвовав деньги на развитие детской музыкальной школы. Ему этот автопарк ни к чему, а у детей из малоимущих семей теперь будет возможность учиться музыке на современных и качественных инструментах. Для Тэхёна это очень важно.       А для старших Кимов, как ни крути, важна была лишь только предстоящая свадьба Джина, что стала грандиозным и масштабным событием для всего их близкого круга. Они только об этом и говорили. Джин вообще не оставлял в покое Чонгука, надоедая вопросами, а Чонгук с огромным удовольствием взялся за дело, устроив молодоженам настоящую, незабываемую сказку наяву. Хосок даже обиженно высказывал Чонгуку, что тот так феерично развернулся для среднего Кима, а для него так не старался. Чонгук тогда обиделся, заявив, что делал только то, о чём они с Риэль просили, и старался не лезть с навязыванием своего мнения, учитывая оговоренный бюджет мероприятия. А вот Джин полностью отдал правление в руки Чонгука, не ограничивая в средствах. Тэхён потом мирил двух Чонов прямо на свадьбе, заставляя пить за своё здоровье. И помирил ведь! Этим вечером Чонгук не отходил от Тэхёна. Наученный горьким опытом, он переложил работу в этот день полностью на Бомгю. Теперь тот шуршал и бегал по залу, заботясь о выполнении всех пунктов, а Чонгук наслаждался свободой и обществом Тэхёна в прекрасной, созданной им самим, атмосфере. Джин глаз не сводил со своей красавицы жены, а Чонгук — с Тэхёна, что в этот вечер в новом, сидящем по фигуре, костюме выглядел блестяще.       Этот день определенно оставил в памяти друзей только самые приятные воспоминания. Однако, время шло, но что-то оставалось неизменным — они всё так же работали через стенку. Тэхён продлил контракт на аренду помещения ещё на год, ни секунды не сомневаясь в собственном решении.       Ему нравилось быть близко к своей льдинке. Чонгук порой вёл себя так же неадекватно, как и в первый месяц их знакомства, а Тэхён эту неадекватность с удовольствием ликвидировал. Стоило только ему услышать, как Чонгук бузит за стенкой и снова на кого-то кричит по телефону, как тут же бросал свои дела и шёл к нему. Иногда успокаивал, даже не дожидаясь завершения его разговора. В своей манере, естественно, от которой Чон был в шоке.       — Да ты с ума сошел? Ты хоть знаешь, какой важный разговор ты прервал? — пылил на него Чонгук, пока Тэхён вырывал у него телефон, принудительно завершая разговор.       — Плевать. Хочу тебя такого бешеного. Ничего не могу с собой поделать, — спокойно сообщал Тэхён, вытягивая Чона из-за стола и подталкивая к диванчику, который сам недавно прикупил в его кабинет на такие случаи.       После долгого сеанса успокоения Чонгук становился как шелковый: перезванивал тому, с кем общался до этого на повышенных тонах и при этом был таким душкой, что Тэхён нарадоваться не мог тому, как ловко сумел снова расслабить Чонгука и успокоить его буйный нрав.       А бывало, что они за день даже не пересекались или по полдня не поддерживали связь по телефону. И тогда Тэхён, не выдержав разлуки, снова шёл к нему, укоризненно заявляя:       — Ты прятался от меня вчера весь день и сегодня полдня не подаешь признаков жизни. Я скучаю, — кресло Чонгука мгновенно откатывалось назад, а Тэхён располагался на коленях перед ним.       — Тэ-э, у меня после обеда важная встреча! Ну что ты дела… — но договорить не получалось. Молния на брюках вжикала, а Тэхён делал то, о чём не просили, но то, что, очевидно, очень нравится, потому что Чонгук откидывался на спинку и блаженно прикрывал глаза, тяжело дыша.       — Я не собираюсь портить твой внешний вид. Всего лишь хочу придать блеск глазам, — отвечал Тэхён, не останавливаясь, а Чонгук уже не вспоминал о предстоящей встрече, растворяясь в моменте.       Тэхён бывал просто неутомим, но Чонгук и не был против. Это ощущалось. Но порой Чонгук жалел, что заходил на минуточку его увидеть перед отъездом на очередную встречу, а задержаться приходилось как минимум на полчаса. Потому что Тэхён закрывал дверь и, спрятав ключ подальше, снова начинал свои игры.       — Тэ-э, что ты задумал? — пятился назад Чонгук, предчувствуя неладное.       — Хочу тебя приласкать, — надвигался на него Тэхён, лукаво улыбаясь.       — О нет! Иногда мне кажется, что я тебе только для этого и нужен! — всплёскивал руками Чонгук, понимая, что никуда не денется, потому что тоже уже хочет.       — Что за чушь?! А вообще, в этом есть доля правды. Как-то обидно звучит, но я не обижаюсь. Хотя нет… Не представляешь, как ты меня обидел! Извиняться будешь на коленях! — сообщал Тэхён, глядя на него в упор. И перед этим наглым взглядом трудно устоять на ногах.       — Ага, сейчас! Вот ещё! — это трудно, но Чонгук старался противостоять.       — Да! прямо сейчас! И ни минутой позже, — а Тэхён на эти его старания плевать. Он видел, как его льдинка снова прямо на глазах превращалась в лужицу, потому что губы Тэхёна были уже на его шее. И Чонгук уже плыл куда-то, пока Тэхён отстранялся и тянул его к себе за галстук.       — Как мне нравишься ты и твой новый галстук! — он медленно вёл по шелковой ткани длинными пальцами, сокращая расстояние.       — Так я или он? — тихо уточнял Чонгук, теряя над собой контроль.       — Вы оба! — и Тэхён снова побеждал, не отпускал, целовал, а после уже смотрел на своего мужчину сверху вниз, пока тот расправлялся с ремнём на его брюках.       Страсть и любовь теперь и всегда идут рука об руку…       Они стараются быть незаметными в офисе и вести себя тише, но удается не всегда. Такую страсть скрывать очень сложно, и Хан частенько читает им нотации, говоря, что в офисе прежде всего надо работать, а не…       Чонгук беззлобно шлёт его с этими советами обратно в собственный кабинет, а Тэхён смеётся, видя, как обижается на его слова добродушный Хан. Однако, их дружбе это не мешает. Они продолжают всё так же доверительно общаться. Хана от них не отлепить. Он обожает эту парочку как вместе, так и по отдельности. У них даже иногда из-за него нет возможности на работе побыть наедине.       Зато они наверстывают упущенное время дома. И такое между ними постоянно. Этот накал, эта химия, эта любовь — они бесконечны…       А между тем время летит незаметно, и за окном уже та самая прекрасная пора, что оба они так любят. Город ожидает со дня на день появления первого снега, а в душе зарождается ощущение праздника.       Этих приятных ощущений Чонгуку добавляет и Тэхён, когда после долгого изнурительного дня он приходит домой, застав того за необычным занятием:       — Тэ? Привет! А что ты делаешь? — наблюдает он за ним, сидящим на полу, вооруженным ножницами, обложенным кучей разноцветных бумажных листов.       — Зиму приближаю… Не видишь? — Ким тянется по привычке к переносице, как бы поправить очки. Постоянно забывает, что уже давно не в них. Эта милая привычка так нравится Чонгуку.       — Но зачем? Мы же можем купить их готовыми. К чему это? — действительно не понимает Чонгук, следя за сосредоточенным Тэхёном.       — Нет, Гуки, самое волшебство как раз в том, что делаешь всё своими руками. Садись, я тебя научу, — зовёт его Тэхён присоединиться и отодвигает гору бумаги в сторону, освобождая ему место.       И Чонгук, даже не переодев свой деловой костюм, плюхается с ним рядом на пол, сразу включаясь в процесс. И это, оказывается, очень увлекательно. Но хватает его ненадолго.       — Тэ-э, да ты совсем не обращаешь на меня внимания! Сидишь, как ребёнок, со своими снежинками, — ещё бы, конечно Чонгуку обидно! Он, вообще-то, домой пришел, они весь день не виделись, а тут такое…       — Гуки, ревновать к снежинкам глупо, — между делом вразумляет его Тэхён, посылая воздушный поцелуй.       — Я ревную тебя ко всем и ко всему. Потому что люблю… — Чонгук, наверное, никогда не устанет в этом признаваться. Раньше эти слова давались ему непросто, но теперь, кажется, всегда мало и хочется говорить это чаще.       Тэхён улыбается, пробуждая внутри Чонгука спящих бабочек. Он прекрасно знает, что Гуки его любит… Сам чувствует то же самое.       А наутро, когда город, наконец, погружается в белоснежное волшебство, Тэхён присаживается на подоконник и думает о том, как счастлив теперь. Чонгук громко и снова противно поёт свои арии в душе, в доме витает вкусный аромат только что приготовленного завтрака, а на стекле красуются снежинки, которые они вчера так усердно вместе вырезали. А спустя время за спиной слышится уже такой родной голос:       — Тэ, а пойдем на улицу? — Чонгук притаился позади него, тоже следя за танцем белых пушинок за окном.       — Зачем? Дома так хорошо. Я пригрелся, — Тэхён любит вот так сидеть и смотреть на снег, размышляя о своём. Его это умиротворяет.       — Так ведь снег пошёл! Он же первый в этом году. Ну, пойдём?! — настаивает Чонгук, теребя рукав его футболки.       — И что будем делать? — Тэхён видит задор в его глазах и сам загорается.       — Снежинки ртом ловить? — смешливо предлагает свою версию Чонгук, обнимая его за плечи.       — Гуки, тебя что, плохо кормят? — тут шутка напрашивается сама собой. Тэхён смеётся, а Чон обижается, но недолго.       — Да ничего ты не понимаешь! Я в детстве всегда так делал. Жаль, что у нас снег большая редкость.       — Да… Я тоже обожаю, когда его много. Так хочется упасть в сугроб и от души в нём поваляться. Наверное, он сегодня даже не ляжет, — с грустью отвечает Тэхён.       — А хочешь, я отвезу тебя туда, где много снега? — в своем привычном запале выдаёт Чонгук.       — Правда? — Тэхён забавно щурится.       — Правда! И закидаю тебя снежками, — Чонгук расходится в своих мечтах, описывая, как он станет это делать.       — Я не против! — Тэхён согласен абсолютно на всё. С ним? Да хоть на край света. Снежками кидаться? Да пожалуйста!       Только за всеми делами и ежедневными заботами Тэхён и думать забывает об этом разговоре, но совсем скоро обнаруживает на своем рабочем столе два билета на самолёт в Финляндию и красочную брошюрку с рекламой базы отдыха, где, насколько он понимает, у них арендован домик. А внутри брошюрки записка:       «Приглашаю тебя полакомится снежинками. И разрешу даже закопать меня в сугробе)))».       Тэхён светится от счастья и пишет ему сообщение в ответ. Знает, что сейчас Чонгук занят — в его кабинете проходит встреча с клиентом, но сдержаться нет сил:       «Спасибо, родной! Я с удовольствием!».       Тэхён улыбается, прижимая к себе билеты, и прикрывает глаза, представляя их будущее путешествие. Воображение рисует красивые картины: прекрасное ясное небо, солнечные лучи озаряют лицо Чонгука, а вокруг всё белым-бело. Он толкает свою льдинку в пушистый снег, весело смеясь, и падает сверху. Сердце Тэхёна замирает. Вместе им хорошо, и он постарается, чтобы годы не стёрли эту невероятную силу любви.       А Чонгук в этот момент сидит в своём кабинете, делая вид, что внимательно слушает собеседника. Но на самом деле его мысли только о Тэхёне. Как же всё-таки сильно он его любит! Готов сделать для него всё, что только в его силах. Знает, что не идеальный и бывает вспыльчивым, даже грубым. Но он старается сдерживать свою пылкую и ревнивую натуру и будет бороться с собой и своими закидонами только ради Тэхёна. Будет беречь его, как и прежде. Тэхён заслуживает быть счастливым, а Чонгук счастлив уже только от осознания, что его сердце отвечает ему взаимностью. За стеной слышится заливистый смех Тэхёна. Слушая его, внутри Чонгука разливается приятное тепло. Ни одни прекраснейшие звуки природы, такие как звуки льющегося водопада, пение птиц, шуршание осенней листвы под ногами, хруст первого снега не способны сравниться с этим звуком льющегося счастья. И он будет стараться слышать этот смех чаще, вызывать его своими действиями и поступками. Ему важно, чтобы глаза Тэхёна светились радостью, и он смеялся всегда так же задорно, как в эту минуту.       Рука тянется, чтобы в ответ отправить сообщение, но не по телефону, а другим способом.       На экране его ноутбука всего три слова, которые так много теперь для него значат. Он нажимает на печать, зная, что сейчас принтер Тэхёна зажужжит и выдаст ему сюрприз:       «Я тебя люблю.».       Теперь Чонгук и это умеет, Хосок его научил. И он планирует пользоваться этой опцией чаще, удивляя своего мужчину с самыми прекрасными глазами во вселенной.

Эпилог

      Выходной день в этот раз проходит не лениво и размеренно, а ярко, с ощущением праздника в душе. Сегодня они выбираются в центр, чтобы насладиться рождественской суетой и накупить подарков своим близким.       Витрины пестрят многообразием украшений и блеска. Чонгук затягивает Тэхёна в очередной магазинчик по пути, что привлекает рекламой сувениров, и отвлекается на витрину позади, изучая товары и подзывая продавца.       А Тэхён среди присутствующих внутри людей замечает знакомую седую макушку, и голос этого человека тоже кажется ему знакомым. Пожилой мужчина, наконец, разворачивается, и Тэхён сразу узнаёт его. Не сомневаясь ни секунды, он подходит, чтобы просто поздороваться со своим старым случайным знакомым.       — Здравствуйте, аджосси! Вы меня не помните? — приветствует его Тэхён, вглядываясь с морщинистое лицо.       Мужчина внимательно смотрит и молчит, видимо, пытаясь вспомнить.       — Я к Вам приходил, правда, давно это было… С опросом приходил. Помните? Я ещё у Вас тогда купил шкатулки.       Дедуля облегченно улыбается, наверное, вспомнив Тэхёна.       — Припоминаю… Да-да! А где очки, прилизанный? — издевательски цедит дедок.       — Я их больше не ношу, — Тэхён улыбается старому знакомому, подмечая, что тот неплохо выглядит. Чистенько и прилично одет, да и, кажется, даже поправился.       — А-а. Ну и хорошо! Прозрел, значит! — снова шутит дедок в своей манере.       — Вроде того. А как Вы? Смотрю, всё ещё шкатулки делаете? — указывает Тэхён на его руки, в которых тот сжимает своё творение.       — Делаю, да. Но чисто для души. Денег теперь хватает, слава Богу!       Старик щурится, и улыбка пролегает на его морщинистом лице.       — Да? — Тэхёну и правда очень интересно, как теперь тот живёт. Ведь он просил Джина о помощи для него и его внука.       — Да. Вот с того, наверное, дня, как ты был у меня, всё резко изменилось. Приходили какие-то люди, сказали, что из организации благотворительной, что помогают старикам, таким как я. Посидели у меня, пообщались потом уехали. Я уж думал так… Лажа это всё. Только для вида приезжали. Ан нет! Через пару дней вернулись, телевизор мне подарили, холодильник заменили и обогреватель поставили. Деньгами подмогнули. Я теперь не мёрзну в холода. Они ещё помогли устроить внука в другую клинику.       — А как Ваш внук сейчас?       — Чонгук-то? Ой, даже страшно говорить! Сглазить боюсь. Его в той новой клинике знатно подлечили, работает он теперь. Со мной так и живёт, и деньги все мне отдает. Девушку себе нашёл, на свидания ходит. Счастливый такой! Ой…       Тэхён замечает, как у деда на глазах выступают слезы. Старик морщится, пытаясь это скрыть.       — Так это же хорошо! Что же Вы плачете, дедушка?       Дедуля смотрит на Тэхёна внимательно, сквозь пелену охвативших его внезапно слёз.       — Это я от счастья… От счастья. А от него и поплакать не грех!       Их беседу прерывает продавец, подзывая мужчину к себе, и тот спешно прощается с Тэхёном, крепко пожимая его руку.       Ким невольно прислушивается к разговору дедули и продавца.       — Сегодня мало принёс, Ёхан! У меня их постоянно спрашивают. Людям нравятся твои работы.       — Знаю. Не успел чутка. Руку поранил, порезался, вот и не успел. Через два дня ещё штук пять будет. Бери пока эти и не нуди, прохвост!       Тэхён слушает бубнёж деда и погружается в приятные воспоминания. Ведь тот самый визит к старику был первым шагом на пути к его любви. К его Чонгуку…       Он думает об этом и чувствует, как на его талию плавно ложатся ладони, а на ухо приглушенно звучит родной голос:       — Тэ, о чём задумался?       — О тебе.       — Правда?       — Да. Я подумал, что всё не зря, Чонгук-и. Всё не зря и не случайно…       Чонгук не понимает, о чём речь и разворачивает его к себе лицом, внимательно всматриваясь.       — Что такое, Тэ? Глаза влажные? Ты что это? А?       — Это от счастья, Гуки… Это всё от счастья, родной… P.S. Кто ты? Желание? Бред? Экстаз? Кто я? Забава? Реальность? Сон? Взгляд — и надежно сложился пазл! Встреча — и смысл её предрешён! Это как будто по венам ток. Где-то в подкорке забито: Ты! Мой искуситель, мечта, восторг И вожделенье до хрипоты! Это не выбор мой! Это рок! Просто закрыты пути назад! Здесь всё поставил я на зеро. Словно ослепший, бреду наугад. Двигаюсь в этой кромешной тьме. Ты — поводырь мой, лучина, свет. Ты в моём теле, в душе, в уме. А без тебя меня просто нет. Голос, улыбка, объятий миг — Это алхимия наших душ. Сколько себе ни твержу: «Уймись!» — Тщетно, сгораю в своем аду. Ты внутриклеточно, в сердце, знай, Где-то в сознании, глубоко. Брежу, хочу тебя! Ты — мой кайф. Дикая ломка. Таков закон: Просто любить… Я весь твой. В тебе! С каждым касаньем желанных губ — Тысячи сладостных децибел! И по-другому я не могу! @Стихи заимствованы из VK и адаптированы под эту работу.