Наваждение

      К себе домой уже за полночь Чонгук буквально вполз. Казалось, силы покинули его ещё при входе в подъезд. Нещадно болела голова. Он почувствовал эту боль ещё при выяснении отношений с Тэхёном, но особого значения ей не придал. Не думал о ней и когда ехал в такси домой, а вот сейчас, войдя в свою квартиру и рухнув на диван, он понял, что ему на самом деле очень плохо: виски ломило; кажется, болели даже глаза — тяжело было моргать. Вообще, мигрени с ним случались редко. Происходило такое только в особенно напряженные дни. Видимо, этот день один из тех самых, особенных. Перенервничал — вот и результат. Терпеть такое состояние сил больше не было, и он выпил сразу две таблетки нурофена, причем, на голодный желудок. Как необдуманно… Почему на голодный? Да потому, что за целый день он только и успел, что плотно позавтракать. Обед пропустил — времени на него попросту не нашлось. А после Тэхён утянул его домой, где они переоделись, практически сразу направившись в ресторан. А там, естественно, ни минуты покоя. Все эти заботы и решение проблем занимали время и мысли. Между делом он возвращался за столик к Тэхёну и перехватывал кусочек чего-нибудь, но разве это еда?       Голову не отпустило, зато присоединилась боль в желудке. Дал о себе знать мирно спавший до этого гастрит. Таким образом сказал «спасибо» за голодовку в этот день и бокал шампанского, отшлифованный таблетками. Пришлось снова подниматься и пить чудо-суспензию, что всегда его спасала.       Соблюдать какие-то собственные привычные правила сейчас совершенно не хотелось. Не сегодня. Разделся, прямо по пути кидая одежду на пол. Даже странно… Чонгук, обычно такой весь правильный, любящий порядок во всём, сейчас вообще об этом не заботился. Брюки в одной стороне, рубашка с пиджаком в другой, носки — не факт, что потом найдет (запулил куда-то под диван), а сам в одном белье примостился на диване, лишенный сил моральных и физических. После долгого, насыщенного событиями дня мыслей было столько, что невозможно ни за одну конкретную зацепиться. А Чон и не пытался.       Этот день уже с утра испытывал его на прочность: сначала Тэхён с его постоянными внезапными травмами, после встреча с клиентом в кафе, потом встреча с другим, в офисе. Затем составление новой сметы мероприятия, над которой он корпел, не отрываясь. И успел бы её доделать, это точно, если бы не Тэхён, который встал на пороге и не давал ему сосредоточиться на последнем пункте сметы. Ким нервничал, подгонял его, и Чонгуку пришлось прерваться и оставить всё недоделанным. А он этого очень не любит! Если уже взялся за что-то и дал себе зарок, что он сегодня это завершит, то обязан доделать. Но в этот раз не удалось. Ну, что же… Ради Тэхёна он готов на многое пойти и, собственно, пошёл на многое. Вечер был прекрасен. Он был доволен результатом, за исключением некоторых погрешностей. Если бы всё, что происходило, зависело только от него, тогда без вопросов. Но, к сожалению, он не всемогущий. И побыть подольше с Тэхёном тоже не получилось.       Ему очень хотелось в этой потрясающей атмосфере сидеть с ним рядом, держать за руку, а потом украдкой утянуть в дальний угол подсобных помещений и целовать до сбившегося дыхания. Он завидовал парам, что танцуют, прижимаясь друг к другу. Им с Тэхёном так нельзя, но можно было просто быть рядом, обмениваясь впечатлениями.       Но на это не было времени. И вроде всё было неплохо, пока он не начал замечать мелкие детали: полусонных, вялых официантов, бродящих бессмысленно по залу, каких-то посторонних людей, которые решили потихоньку зайти и присоединиться к чужому празднику. Возникли проблемы на кухне, где шеф, перепутав блюда, приготовил не то, и Чонгук с ним схлестнулся. Однако, это было уже бессмысленно — что сделано, то сделано. Кроме всего прочего, выяснилось, что торт, который должен был выехать к именинникам в конце вечера, испорчен каким-то там культяпым стажером повара. Сбоку образовалась невообразимая вмятина. Когда Чонгук это увидел, то готов был разорвать этого мелкого стажера на мелкие части и раскидать по углам кухни. Ну, и как тут не нервничать? Решив этот момент с поваром, они определились, что минут за двадцать всё будет исправлено. И действительно, всё исправили и зашлифовали. Заметно было только его профессиональному взгляду, но в темноте зала пьяная публика вряд ли разглядела бы такой изъян. Торт вывезли вовремя, разрезали и дружно съели, радостно скандируя имена Кимов. Чон тоже немного попробовал. Ну, хотя бы вкусный оказался. Здесь не обманули.       Но самым острым моментом в середине вечера стала драка двух официантов из-за молодой девушки-официантки. И надо же было Чону наткнуться на них в самом разгаре конфликта! Девчонка, вся зарёванная и всклокоченная, пыталась разнять этих двух рыцарей, а они начищали друг другу физиономии, ни на кого не обращая внимания. Чонгук подлетел, растащил, навалял каждому лично, чтобы быстрее остыли, и отвёл девчонку умываться. Налил ей воды, усадил в подсобке, успокоил и вызвал старшего менеджера. Как позже выяснилось, она не могла определиться, с кем ей быть, а эти двое решили вопрос кулаками. Дорешались до больницы. А это потеря сразу трёх официантов на мероприятии, потому что их одежда порвана, лица в следах от побоев, а девушка вся испачкана в крови своих горе кавалеров. Чонгук занервничал — при таком количестве гостей потеря трех официантов, можно сказать, губительна для вечера. Пришлось решать вопрос с администрацией ресторана. По его убедительно-громкой просьбе всё быстро уладили, вызвав кого-то на подмогу. Он сделал себе пометку с этим заведением дел больше не иметь. В общем, всё для Чона в этот день складывалось не лучшим образом. По крайней мере, с обеда точно.       А что самое неприятное и раздражающее, так это то, что в промежутках между этими всеми проблемами он наблюдал за поведением Тэхёна и удивлялся ему. Чонгук бесился, ревновал, злился, буквально закипал весь изнутри: Тэхён был само очарование и флирт в человеческом обличии. Казанова местного разлива! Видеть такое и не высказать всё сразу было сложно, но он стерпел. Терпел, когда Тэхён перетанцевал практически со всеми девушками этого вечера: они заметно строили ему глазки и нахально прижимались, а он в ответ так игриво улыбался им. Перетерпел, когда Тэхён уединился с одним из братьев Кимов и о чем-то увлеченно перешептывался: в тот момент у него как раз было свободное время, и он хотел к нему подойти, но, видя всё это, беспокоить и отвлекать не стал. Финишем этого безобразия и самым драматичным для Чона стало то самое появление красавчика в белом. Да, Чонгук признаёт: Чимин красив, стильно одет, да ещё и музыкант в группе Айю. А это значит, что у них с Тэхёном есть общие точки соприкосновения. И это триггернуло Чонгука настолько, что держаться уже просто не было никаких сил. Он решил, что не будет подходить к Тэхёну, чтобы, не дай бог, не наговорить ничего лишнего. Но Ким сам его нашёл, подошёл, задержал, ещё и обвинять начал в том, что Чон ведёт себя неадекватно, и Чонгука понесло. Это он ещё пытался сдерживаться… Вот на том всё и закончилось — уехал к себе домой только из-за того, что не было сил объясняться и разговаривать, слушая оправдания. Вообще, мало на что его бы хватило в тот момент — сильно болела нога. Натер её новыми ботинками. Да, и у мужчин тоже такое случается. Не стоило надевать их сегодня, не успев толком разносить. Захотелось быть красивым, а для кого?       В общем, всё сложилось воедино и вылилось не пойми во что. А теперь он лежит один, почти что голый, на своем диване, в своей пустой холостяцкой квартире. Замерз так, что зубы стучат, потому что встать и достать плед нет никаких сил. Надо бы ещё что-то поесть, но и еды в этом доме нет, кроме сухого рамена, который нужно варить. А варить Чонгук ленится. Можно, конечно, заказать доставку, но Чонгук снова ленится даже подняться и взять телефон.       Голова немного отпускает и желудок тоже. И всё-таки эти фармакологи те ещё демоны! Как они могут создавать такие лекарства, которые действуют настолько точечно? Это удивительно! Он лежит неподвижно, обхватив себя руками, и думает теперь только об одном:       — А зачем это я так вспылил? Возможно, не стоило так резко? Может, стоило поехать к Тэ, но не разговаривать, а просто… Не знаю…       Однако, уже поздно метаться и предполагать, что было бы, если… Что сделано, то сделано — назад не вернёшь. Он решил, что утром, на свежую голову, подумает, как с этим всем быть. А пока глаза закрываются сами собой, требовательно урчит желудок, который просит еды, кожа вся в мурашках, потому что ему до сих пор холодно и накрыть его некому. Он засыпает один, как раньше, когда в его жизни ещё не было Тэхёна…       Подсознание выдает желаемое. Вот бы Тэхёна сейчас обнять, и уверен, сразу стало бы легче! Ему бы уткнуться носом в густые волосы и неторопливо гладить его по спине. Вот только Чон гордый ревнивец и страшный собственник, сам себя всего лишил.       — Как с этим бороться? Да ещё нагрубил напоследок… А если не простит?       Тэхён же его личное солнышко. Его самый желанный человек на свете. И как же хочется, чтобы к этому солнышку никто не смел прикасаться, кроме него самого, и греться его яркими лучами. Только Чонгуку позволено держать его за руку, обнимать его так интимно, касаясь губами души. Только Чонгук может смотреть на него взглядом, полным восхищения. Всем остальным моментально хочется втащить, чтобы они не заглядывались на его чудо. Так и думает Чонгук, пока его веки смыкаются, а он погружается в беспокойный сон.       Сна и необходимого отдыха его лишает звонок на мобильный. И этот мобильный, как назло, далеко. Надо встать, но поддавшись усталости он не делает этого. Тогда телефон звонит снова, но Чонгук опять бездействует. Третий настойчивый звонок приводит его в ярость: он подскакивает, хватая светящийся в темноте раздражитель, и не глядя нажимает на ответ.       — Да! — грубо рявкает Чон.       — Чонгук? — звучит в трубке приглушенно и с опаской. Звонящий, похоже, понимает, что припозднился: на часах три утра.       — Я!       — Это Чимин… Мы не знакомы… Я друг ТэТэ.       — И?       — Слушай, мы тут с ним внизу, у твоего подъезда. Забери Тэхёна!       — Не понял… Что значит забери? Ему надо, пусть сам и поднимается! — Чон не совсем понимает суть просьбы. Он ещё не до конца проснулся, глаза слипаются.       — Да он не дойдет сам!       — Это почему же?       — Перебрал. Его если только тащить, но он такой тяжелый… Я не справлюсь один!       — Ну, ещё бы… Недоросток… — думает Чон, усмехаясь.       — Ху-у… Жди, я скоро, — выдыхает он обреченно. Вот сюрприз так сюрприз!       И что же это за калейдоскоп невероятнейших событий? Начало нового дня обещает не меньший драйв. Чонгуку, похоже, потребуется недельная медитация, чтобы привести в порядок нервы. Он наскоро находит в шкафу то, что висит ближе всего, быстро влезая в растянутый, с глубокими карманами, свитшот и широкие джинсы. И прямо в тапках, потому что рана на ноге снова будет его беспокоить, спешит вниз, изучать внешний облик «Казановы», который, как оказалось, домой не поехал, а где-то благополучно пил в компании с Чимином. Думать о том, что в процессе всего этого могло между ними произойти не хотелось совсем. Стоит только зацепиться за эту мысль, и он этого Чимина живым и здоровым домой не отпустит. А это уже статья, со всеми вытекающими…       Чимина он находит стоящим возле такси, с глупейшей улыбкой на лице. По всему видно, пили они наравне. Тот заметно пошатывается.       — Где он?       — Спит в машине.       Чонгук недовольно цокает и подходит ближе, чтобы убедиться, там ли Тэхён. Он немного зол на них обоих и ситуацию в целом, не понимает пока цели ночного визита Тэхёна к нему. Неужели нельзя было поехать домой и проспаться там? Но вместо того, чтобы злиться на него, видит его через стекло и как-то сразу умиляется. Это чудо спит, заняв всё заднее сидение; под головой подушка, видимо, стащил у водителя; на лице тишь да гладь. Как будто это норма — спать вот так, не подозревая, по каким закоулкам тебя катают друзья детства на такси по ночному городу. Нет, определенно, оставлять его без присмотра опасно, алкоголь и Тэхён несовместимы. Это он понял ещё в их первую встречу.       — Ты извини, что я сюда его привёз. Хотел к нему домой, но он наотрез отказался, сказав, что туда без тебя не хочет. Хотел к себе его привезти, чтобы отоспался под присмотром, но он не поехал. Назвал мне этот адрес, дал твой телефон и вырубился, сам видишь.       Чонгук засмеялся. Нет, честное слово, прямо в голос и на всю улицу — с Тэхёном скучно не бывает! И на Чимина как-то злость прошла сама собой: тот не бросил друга, привез, куда просили, позаботился, так сказать. Блондин стоял сейчас, такой жалкий, уставший, и видно было, как ему самому несладко и неловко под пристальным, прожигающим взглядом Чонгука.       — Чонгук, не знаю, что там у вас произошло… Точнее, без подробностей я в курсе, что вы поругались. Помиритесь уже, а? Ему плохо без тебя! Всё это время мы сидели в баре, и я только и слушал рассказы о тебе.       — Разбёремся. Спасибо, что привёз! И что присматривал за ним, пока меня не было рядом.       Чимин кивнул. Чонгук подумал о том, что же такого мог по пьяни выдать о нём Тэхён… Да что угодно, вообще-то!       — Я помогу его достать оттуда, — Чимин открыл дверцу машины и склонился над другом.       — ТэТэ, просыпайся! Мы приехали, — будил его блондин, но реакции — ноль.       Тот долго не реагировал. Чимин трепал его за плечо, несколько раз повторяя то же самое, и Тэхён, наконец, открыл глаза.       — Да? Уже? А куда приехали? — сонно пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Таксист, сидящий спереди, злобно хихикнул.       — Как ты и просил, к Чонгуку, — ответил Чимин, вытягивая его наружу.       — Я просил, это помню, — согласился Тэхён, приподнимаясь навстречу его рукам.       — Давай, помогу тебе выйти, — предложил Чимин и потянул его за руки на себя сильнее. Тот кое-как старался вылезти — с первого раза не вышло.       Чонгук стоял чуть в стороне, наблюдая, как Тэхён выбирался из машины, будто впервые в своей жизни из приземлившегося космического корабля. Он пока не вмешивался в процесс, выжидал, чтобы перехватить того снаружи. С большим трудом, кряхтением и ругательствами в адрес инженеров конкретно этого неудобного транспорта, Тэхён покинул авто, где Чонгук сразу же обхватил его, крепко фиксируя руками и защищая от падения. Тот, похоже, и не понял, к кому в руки выпорхнул.       — А где его очки? — поинтересовался Чонгук, не заметив их на Тэхёне.       — Вот они. Снял с него в машине, побоялся, что разобьет и поранится. Он столько очков в детстве переколотил, поэтому я уже научен горьким опытом.       Чон взглянул на Чимина: не такой он уж, кажется, и мерзкий… Второй балл в его личный оценочный лист за сообразительность. Первый был за заботу о старом друге. Если так пойдёт и дальше, можно сказать, что Чимин в безопасности, и Чонгук отбросит мысли побить его из-за ревности. Чимин протянул ему очки, завернутые в салфетку, и Чонгук сразу убрал их в карман своей кофты.       — Ну что? Пойдём, путешественник? — обратился он к Тэхёну, до этого спокойно стоявшего в крепкой хватке его рук.       Тэхён повернул голову на голос. Ощущение было такое, словно тот только что осознал, что его держат чужие руки, а не сам он стоит. Ким сощурился, глядя на Чона и делая вид, что не узнал. Но после следующей фразы стало понятно — и правда, не узнал!       — Чим, а кто это вообще? — с вызовом и удивлённо заявил Тэхён.       Чимин раскрыл рот от удивления, переводя взгляд с одного на другого. Чонгук делал то же самое.       — Как кто? Твой Чонгук! — заверил его Чимин.       — Хе-хе… Вот этот облезлый? — пренебрежительно фыркнул Тэхён, отворачиваясь.       Чонгук опешил. Это полный звездец! Театр абсурда! Главное, Чимина он узнал, а Чонгука нет. И как это называется? Память отшибло частично?       — Ну да… То есть… Почему облезлый? Это твой Чонгук, ты не узнаешь? — негодовал Чимин, наверняка уже сомневаясь, а к тому ли Чонгуку он его привез и стоит ли их обоих оставлять одних.       Тэхён впился в Чона невидящими глазами и тягостно молчал, кусая губы. Чонгук невольно оглядел себя. И чего это он вдруг «облезлый»? Одет вроде прилично. На голове бардак? Он мигом поправил волосы. Вроде всё в порядке. Лицо помятое? Ну, может, немного, от усталости. Но чтобы прямо «облезлый»… Вообще, с утра, когда Тэхён седлал его, жарко целуя, в спальне, то называл иначе:       — Мой Аполлон… Как я люблю твоё шикарное тело… — шептал Ким, проводя руками по груди и прессу. А теперь «облезлым» называет. Чудеса!       Тэхёна сильно качнуло в сторону, и Чонгук, не ожидая этого, чуть не полетел вслед за ним. Но вовремя выровнялся, прижимая его к себе ещё сильнее.       — Да ну, нет! Ты что-то путаешь, Чимин. Это не он. Этот ростом ниже и не такой сильный. Мой Гуки на руках бы меня донёс до квартиры, причём, на свой двадцатый этаж! А этот удержать не может, — Тэхён снова повернулся к Чону, скептически его осматривая. Только смысл? Ничего же без очков не видит, только размытый силуэт. Однако, облезлость как-то разглядел… Вот чудак! Не успел Чон прийти в себя, как последовало ещё одно убийственное заявление Тэхёна и уже несдержанно громкий смех Чимина. Его определенно забавляло происходящее. Он, кажется, даже протрезвел.       — Чимин, а почему он весь в тумане? Что с ним не так? Он здоров вообще? Ты кого мне подсунул? Это не Чонгук!       — Тэ, ну, не дури! Надень очки — и сам убедишься, — хихикал Чимин. Вот кому действительно весело! Чонгуку как-то не до смеха: его не узнают ни по голосу, ни по рукам, ни по запаху.       — Я своего Гуки хоть в очках, хоть без очков узнаю! — и главное, серьезно так заявляет, как будто это они с Чимином тут два идиота.       Потрясающе! Ну, что тут сказать? А лучше спросить, сколько же он накануне выпил. Чонгук в конкретном шоке.       — Ты сколько выпил, Тэ? — мягко интересуется Чон, оглядывая своё помятое чудо. Рубашка измята и расстегнута на три верхних пуговицы, одна из которых отсутствует. Брюки, ещё с утра новые и чистейшие, сейчас в пятнах непонятного происхождения. Ботинки тоже не в лучшем состоянии. На голове гнездо. Хорошо, хоть лицо не побито…       Тэхён вопрос расслышал и смерил Чонгука уверенным взглядом, гордо заявив:       — После пятой уже не считал, — сказал и, вздернув нос, отвернулся.       Пятой чего, бутылки? Замечательно! Чонгуку вмиг стало всё понятно. Он не заметил даже, как его сон улетучился. А таксист, ждущий Чимина, вышел подышать и, наблюдая за этой невероятной картиной, тоже посмеивался. Хорошо, хоть на телефон не снимал. Чонгук решил, что бесплатное представление затянулось, пора с этим завязывать.       — Так, ладно. Да, ты прав, Тэхён — я не Чонгук. Мы сейчас с тобой к нему пойдём. Помнишь, где он живет?       Тэхён огляделся и затараторил:       — Вроде этот дом. Этаж двадцатый, квартира 85.       — Отлично! Пойдем к твоему Гуки. О’кей?       — Да? Точно к нему?       — Уж поверь, — успокоил его Чон и собрался было уже уводить.       — Ну уж нет! Я с тобой не пойду. Зови мне его сюда, — Тэхён вдруг стал сопротивляться, вырываться и чуть не пнул Чона ногой в пах.       Чонгук принялся его успокаивать и забалтывать, не успевая уворачиваться от побоев. Тэхён стал молотить по нему яростно, вырываясь из хватки. Чимину пришлось вмешаться.       — Тэ, успокойся! Доверься мне. Он отведет тебя к Чонгуку. Правда!       — Не верю! Кто он такой? Пойдем со мной!       Тэхён уставился на друга, сложив руки в жесте мольбы. Чимину ничего не оставалось, как подняться с ними, предварительно заплатив таксисту за долгое ожидание.       Шли они медленнее некуда. Это чистый анекдот, Тэхён — законодатель мемов. Да как ни назови, это было незабываемо. Из всей компании здраво рассуждал только Чонгук. Чимин помалкивал и помогал вести его до квартиры. Тэхён шёл и распевал в голос какую-то странную песню — Чонгук скорчился от выбора репертуара. Но пел, кстати, неплохо. Вместе они кое-как вошли в квартиру, завели шатающегося певца в спальню и опустили на кровать.       — Вот где он? Вы обещали мне Чонгука! — не унимался Тэхён, пытаясь встать, но ему не позволили, вдавив в кровать.       — Скоро придет. Ты поспишь, и он появится, — пытаясь отдышаться, успокоил его Чон и присел рядом. Вот это ночка! И то ли ещё будет… Стоит запастись терпением. Ну, не связывать же его, в самом деле!       — Я посплю, и он появится?       — Да.       А что ещё Чон мог ему ответить на этот вопрос? Тэхён проспится, и наутро свершится чудо. Вуаля — и появится его Гуки…       Чимин стоял, оценивая обстановку. Ему явно хотелось сбежать. Все они очень вымотались.       — Мне пора, — сказал он, будто отпрашиваясь. Думал, что Чонгук теперь его не выпустит?       — Не уходи, моя ванильная булочка. Может, останешься? — запищал Тэхён, протягивая к нему руки.       Чон сдвинул брови. Чимин, видя это, съежился. А вот за булочку кто-то завтра ответит… Какая, нахрен, булочка?! Это ещё что?       — Это моё прозвище, ещё со школы, — прошептал Чимин для успокоения, глядя Чону в глаза. Как знал, что рискует здоровьем. В ответ получил только кивок головой.       — Мне пора, Тэ. Такси ждёт. Давай, я позвоню тебе завтра.       — Только обязательно позвони! — канючил Тэхён.       — Обещаю. Мы теперь часто будем общаться, — и снова неуверенный взгляд на Чона, как бы уточняя, а позволят ли им общаться?       — Посмотрим, — сказал, как отрезал, Чонгук на не прозвучавший вслух вопрос Чимина.       — Всё, я пошел. Дальше сами. Пока!       И только Чимин собрался выходить, как Тэхён вдруг встрепенулся и выдал:       — А Чонгук сказал, что ты слащавый, или что-то вроде… Прикинь? — и засмеялся откидываясь на подушку.       Чонгук обессилено вздохнул, хватаясь за голову. Да сколько же можно?! Они с Чимином переглянулись. Оба уже еле сдерживали смех.       — Но я так не думаю, Чими. Это всё он! А хочешь, я тебе открою секрет… Знаешь, какой сладкий мой Гуки? Особенно когда…       Чонгук среагировал молниеносно, закрыв этому болтливому рот ладонью и сделал знак Чимину, что тому пора. Незачем Чимину знать, в каких местах Чонгук особенно сладкий…       Чимин ушёл. Чонгук воспользовался моментом, пока Тэхён улёгся и расслабился, и решил без промедления помочь ему раздеться. И уложить уже этого бунтаря спать. Самому ему тоже не мешает выспаться. Чонгук прямо чувствовал, как силы покидают его.       — Э-э! Не смей меня трогать! Нечего тут руки распускать! У меня есть парень! Ты понял? — запротестовал Тэхён, отпихивая его с такой силой, что тот аж слетел с кровати.       Да это просто что-то с чем-то! Откуда только у него вообще силы берутся? С виду такой худенький, а во как защищается от чужих притязаний, даже не осознавая, что отталкивает того, кого сам ждёт.       — Понял, понял! Тогда сам разденься, — предложил ему Чонгук снисходительно. Он снова присел рядом, но уже не делал попыток дотронуться.       — Это сложно, — Тэхён начал было делать это, но не получилось, — Ладно, помоги, только чур, не пялиться на меня, — разрешил Тэхён, раскидываясь на кровати звездой.       — Ой, да что я там не видел, — буркнул Чонгук, принимаясь за дело. Но обещания своего не сдержал — взгляд так и скользил по обнаженным плечам, плоскому животику и тому, что ниже. Так захотелось дотронуться, но сдерживала буйная реакция Тэхёна.       — Когда же Гуки придет? А? — Тэхён буквально скулил как щенок от тоски. И Чонгук его совершенно не узнавал.       — Скоро… Скоро… — Чонгук, наконец, его полностью раздел, укрыв одеялом.       — Я уже соскучился, — снова такое грустное от Тэхёна в тишине. Сложно было сдерживать себя, чтобы не поцеловать хотя бы в щёчку.       — Он тоже, поверь, — чуть не простонал Чонгук, лаская его взглядом. Он тоже очень скучал.       — А ты знаешь, как я его искал? — начал вдруг что-то невнятно бормотать Тэхён.       — В смысле? Когда искал, сегодня? — переспросил Чон, отойдя к окну, чтобы опустить жалюзи. Он погасил общий свет, включив светильник.       — Не-е-ет! До нашего настоящего знакомства.       Ким смешно завернулся в одеяло и прикрыл глаза. Чонгук подумал, что тот засыпает, и все беседы отложены на потом, но нет. Тэхён заговорил снова, пускаясь в откровения:       — Он думает, если я искал его целый месяц, бегал всюду, стирая подошву на ботинках, если я добивался его как ненормальный, то, значит, и сейчас я за ним побегу? И не подумаю! А ведь он и не знает, как я его искал. Я весь Сеул вот этими ногами прошёл! — Тэхён высунул ноги и растопырил пальцы на них, наглядно показывая.       — Я всех Чонгуков его возраста в этом городе видел и со всеми почти говорил лично, а его нашёл не сразу. Я даже к гипнологу ходил, чтобы его лицо вспомнить! Как тебе такое? Я… Да я…       — И как, успешно? — вот это новость! Про гипнолога слишком даже странно. Чонгук раскрыл рот от удивления.       — Вспомнил. Он помог мне вспомнить, погрузив в гипнотический сон. Там-то я и увидел, какой мой Гуки — самый красивый… — мечтательно произнес Тэхён, — Как же я его люблю! Ты не представляешь…       Чон горделиво улыбнулся. Кажется, даже сердце забилось сильнее. Как же приятно слышать такое от человека, что дорог его сердцу!       — И как же ты его нашёл? — продолжил выпытывать Чон.       — Случайно. А он был всё это время рядом, организовывал свадьбу Хосока. Когда я узнал, кто он такой, сразу поехал к нему.       — А он?       — А он… А у него девушка, и взгляд такой безразличный. Он был как айсберг!       — А ты что?       — А я успел влюбиться, как дурак! Ни о ком думать не мог…       — И что потом?       — Я снял рядом офис, Намджун помог мне. А потом мы…       — А про потом я знаю… — прервал его Чонгук, любуясь Тэхёном. В памяти всплыли моменты их сближения. Это было незабываемо.       — Откуда знаешь?       — Он мне рассказывал.       — Не может быть! Вы так близки? Вы братья?       — Можно и так сказать…       Чонгуку было забавно это всё. Ведь Тэхён рассказывает ему самому о нём же: о своих чувствах и поступках, об этом вечере, но даже не подозревает, что перед ним Чонгук. Это надо же, настолько напиться!       Чонгук заметил, что Тэхён снова прикрыл глаза. На его лице играла счастливая улыбка. Он ещё сильнее подмял под себя одеяло и уткнулся в него носом. Возможно, принюхался, ощутив аромат Чона.       — Спи, мой болтливый пьяньчужка, — шептал ему Чон, гладя по волосам. Понял, что уже можно без последствий к нему прикоснуться — Тэхён крепко уснул.       Чонгуку было интересно слушать рассказ о его поисках. Неужели так и было? Поразительно! Надо будет расспросить обо всём поподробнее.       А Тэхён сладко спал, причмокивая губами, и Чонгук всю ночь прижимал его к себе, как самую настоящую свою драгоценность. Тэхён для него подарок небес, а он не ценил — обидел словами и жестким поведением. Но Тэхён приехал к нему сам, даже утверждая, что бегать не станет. Но ведь приехал! Скучал, переживал, хотел увидеть… Чонгуку сложно было уснуть, его переполняли чувства. Он гладил его по волосам, целовал лицо, шею, ключицы. Боже… Как же он соскучился за всего-то пару часов разлуки!       Что было бы, если бы на этом свете не было любви? Возможно, человечество перестало бы существовать — без нее жить невозможно. Её бы обязательно придумали, иначе нельзя. Хотя бы раз в жизни каждый должен такое испытать, желательно взаимно. Чонгуку повезло — Тэхён для него оазис в безжизненной пустыне. Он будет теперь беречь его во сто крат сильнее, и в первую очередь от себя самого. Запрячет поглубже свою ревность, станет мягче и будет рядом, несмотря ни на что.       Утро окрасило в яркие цвета мебель и стены в спальне. Тэхён потянулся и открыл глаза.       — Доброе утро! Узнаешь меня? — Чон уже полчаса сидел рядом, полностью одетый. Он успел принять от курьера заказ — позаботился об их завтраке. И сбегал в аптеку за таблетками от похмелья.       — Что за вопрос? Конечно! А что я тут делаю? — буркнул недовольно Ким и огляделся.       — До этой минуты ты спал, — улыбнулся Чонгук, поправляя его спутанные волосы. Тэхён посмотрел на него с подозрением.       — А как попал сюда? — снова говорит недовольно и холодно. Обижен, и наверняка припоминает вчерашнюю ссору.       — Чимин тебя выгрузил внизу этой ночью.       — Да? И что, бросил? — на лице недоумение и обида.       — А он способен на такое?       — Нет.       — Вот и я убедился: он позвонил мне, и я спустился за тобой.       — Понятно, — отвечает снова сухо. Тэхён выдает минимум эмоций.       — Как себя чувствуешь?       — Не очень. — Вот, выпей и сходи в душ. Потом позавтракаем вместе, — Чонгук протягивает ему таблетку и воду. Он старается сгладить произошедшее в ресторане.       — Хорошо, — Тэхён принимает, не глядя в глаза.       Он неторопливо поднимается, берёт с кровати свежее полотенце и одежду, что Чонгук для него приготовил, и плетётся в душ. Он ничего не говорит больше и не смотрит в сторону Чонгука. Обижен? Возможно…       Чонгук понимает, что Тэхёну сейчас ни до чего. Все объяснения и извинения лучше оставить на потом. Но слушая вот уже десять минут звуки льющейся в душе воды, он не выдерживает. Он так не может. До этого почти всегда они принимали душ вместе. Каждое утро и вечером они были там наедине. И, конечно, не только мылись. Сейчас ему этого очень хочется: просто постоять рядом и обнять. Он скучает по телесному контакту, по дыханию Тэхёна на своей коже, по приглушенному голосу, шепчущему всякие безумства.       Чонгук бесшумно отодвигает плотно прикрытую дверь душевой. Тэхён стоит спиной к нему, а вода струится по его стройному телу.       — Тебе нужен душ? Я скоро выйду, — Ким сразу его замечает, ощутив прохладу извне. И снова отворачивается, ставя флакон с шампунем на полку. Вода смывает остатки пены с его волос, а он выматывает Чонгука безразличием.       — Мне нужен ты, — отвечает Чонгук и, скидывая одежду, шагает к нему, встав позади.       Он проводит рукой по спине Тэхёна, ощущая мягкую, скользкую кожу.       — Прости меня за вчерашнее… Банально прозвучит, но я больше так не буду. Мне стыдно, Тэ. Прости, я тебя очень люблю! Просто не выдержал, сдали нервы. Постараюсь дальше держать себя в руках.       Тэхён молчит, подставляя лицо струям воды. А после поворачивается к нему и смотрит так, будто ничего и не было. С любовью смотрит.       — Хочу, чтобы ты знал, что вот эти глаза (в очках или без — неважно) видят только тебя. Чонгук, мне действительно никто другой не нужен. Я ведь тебе уже об этом не раз говорил, но не думал, что ты настолько мне не доверяешь.       — Я доверяю, Тэ, прости! Больше этого не повторится.       — Я вовсе не против таких встрясок. Иногда они даже очень полезны и будоражат кровь. Но только в лёгкой форме, Гуки.       Он касается ладонью лица Чонгука и обворожительно улыбается.       — Я прощаю тебя, но знаешь, для такого проступка словесных извинений маловато. Мне нужно большее, — тон Тэхёна меняется, обретая властные нотки.       — Всё, что захочешь. Всё, что попросишь.       — А если я попрошу кое за кого?       Тэхён опускает глаза вниз, туда, где от близости Чонгука, от его голоса, его обнаженного тела перед глазами, хоть и видно его Тэхёну нечётко, пробуждается вулкан страсти. Тэхён целует его без предупреждения, ненасытно и жарко, не позволяя перевести дыхание.       — Посмотри, как он хочет, чтобы ты извинился на коленях. Он почти уже готов и просит твои губы. Проложишь дорогу к моему прощению своим язычком?       Чонгук всё понимает. И как Тэхёну только удается быть таким противоречивым? Вчера — дурашливым и милым, сегодня — страстным и доминирующим. Под давлением его теплых ладоней на свои плечи Чонгук опускается на колени. Губа распухает от только что оставленного на ней в страстном поцелуе, укуса. На шее совсем скоро проявятся заметные следы губ Тэхёна. Чонгук побежден. Он сдается и, как послушный мальчик, исполняет желание своего любимого, который смотрит на него сверху, путает волосы и хвалит так, как может только он, за каждое движение, что доставляет ему безумный кайф. В этом весь Ким Тэхён. Его невозможно предугадать, и это нравится Чонгуку.       Извинения… Какими же на самом деле они должны быть? Кто-то ограничивается одной смс с холодным «Прости», кто-то заваливает цветами и сладостями, кто-то водит по ресторанам и дарит драгоценности. А Чонгук стоит на коленях, и ему самому это доставляет неземное удовольствие. Сегодня у обоих выходной. Они освободили для себя этот день, чтобы отдохнуть после вечеринки Кимов, предугадывая, что она будет яркой, бурной и лишит их сил. Только они не знали заранее, что на несколько часов она также лишит их друг друга. Обиды смыла теплая вода, ревность стерта поцелуями и невероятным удовольствием, что Чонгук доставил Тэхёну, который тонет в ласках, прикрывая глаза.       — Я не могу долго обижаться на тебя, тем более, когда ты так чувственно извиняешься, — стонет Тэхён и поднимает его за подбородок вверх, сразу жгуче целуя. Он касается возбуждения Чонгука, доводя того до оргазма не меньшей силы, чем испытал сам.       — Обожаю тебя всего… Обожаю тебя, Чонгук-и! Обожаю…