Гори-гори, гори дом...

***

      — Здесь уже их возможные пути отхода… и наступления. Ваша задача: не дать себя поймать, не быть взятыми в плен и дождаться подкрепления. Как я уже говорил, три пехотные роты и один танковый взвод придут примерно через пятнадцать минут.       — То есть, могут придти раньше, а могут и позже? — спросил Адам, скрестив руки на груди. Он не хотел потерять друзей, но он и знал — что это для некоторых из них билет в один конец.       — Всё совершенно верно. Я буду очень стараться, чтобы наши войска пришли на помощь раньше. Если кто-то из вас будет ранен — срочно сообщить. Подать какой-нибудь знак, не знаю! Но не дайте русским себя сломить и поймать, — Хильперт начал повышать тон, срываясь на крик. — если служите Великому Рейху — служите до конца, до последней капли крови!       Компания вскинула правые руки вверх, вскликнув вместе: «Heil Hitler!». Гюнтер придерживал плечо второй рукой, поскольку ему вновь перевязали руку, а затянули бинт так туго, что рука болела при любом её движении.       — Я уверен, что вы нас не подведёте. Вы давали присягу, и должны верой и правдой служить своей стране. Думаю, вы это и без меня понимаете, дорогие мои, — Генерал-полковник улыбнулся. — теперь надо распределить вас. Думаю, Йоханнес, Айке и… Фреджа, Вас ли, или вас, — Карл повернулся в сторону Луитполда. — Лотар Колер?.. — Хильперт задумался, после чего молвил: — отправляю Вас, Лотар. Не подведите.       — Клянусь жизнью, что не провалю задание, херр Генерал-полковник!       — Вот и славно. Дальше: на огонь из засады пойдут Фреджа Кауфман и Рихард Циглер. Оба меня поняли? — Карл окинул взглядом Фреджу и Адама.       — Так точно! — Луитполд кивнул головой, смотря на Генерал-полковника.       Карл усмехнулся.       — Извините за опоздание, Карл Август Хильперт, виноват, — неожиданно сказал мужчина лет двадцати. Компания повернулась в сторону новоприбывшего.       — Джереон! Я уже и не надеялся, что ты приедешь! Друзья, — обратился Хильперт к команде. — думаю, вы могли узнать его. Вейхс отправил его к вам за военные заслуги на фронте.       Джереон Штрекер подошёл к отряду и встал напротив Гюнтера. Высокий блондин с голубыми глазами и идеальными чертами лица… «истинный ариец» — подумал Шмидт, сглотнув.       — Не узнал? — спросил блондин, улыбнувшись.       — Не особо… Джереонов, на сколько я помню, несколько было… — выкрутился Гюнтер, на что Штрекер рассмеялся.       — Не узнаёшь своего старого друга Штрекера? Ну, Йоханнес, ты даёшь… не ожидал я такого от тебя! — Джереон скорчил обиженную рожицу.       И тут Гюнтера накрыло: был у него друг, которого в честь деда назвали Джереоном. И лицом этот солдат очень похож на него…       — Штрекер?.. Братан! — «Йоханнес» накинулся на друга с объятиями, чуть ли не снося его с ног.       — Не убей! — прикрикнул Джереон, обнимая друга в ответ.       Весь остальной отряд стал подтягиваться к Джереону и обнимать его, образуя эдакую капусту из обнимавшихся людей. Карл посмотрел на это и, улыбаясь, попытался сосредоточиться на дальнейшем плане действий. Однако этот отряд начал кричать «капуста!», и из-за этого сосредоточиться не удалось.       — Успокойтесь, Бога ради! — крикнул Хильперт, но на него не обратили внимания. — и с кем я говорю?.. Короче, дальше сами будете распределяться! Всё, у меня дел по горло, а я на вас тут время трачу, — в пустоту сказал Карл, уходя.

***

      После длительного разговора, Джереон объяснил, для чего он здесь. Оказалось, что его с мелким отрядом прислали как подкрепление на случай многочисленных ранений состава отряда Вейхса. Познакомились с этим отрядом, Адам сразу разговорился со всеми, только одна девушка не говорила с ним. Она стояла в сторонке и курила. Сюз заметила одинокую девушку и решила подойти.       — Привет? Ты чего одна стоишь? — спросила Шульц, встав напротив девушки. Повисло молчание. — Ты меня слышишь?       — Не пытайся с ней говорить, она немая, — окликнул Сюз ефрейтор Карстен Герман. — Раффаела только жестами общается.       Сама Раффаела неодобрительно посмотрела на друга. «Немая, но зато не глухая, Герман» — подумала девушка. Парень быстро отвернулся и продолжил разговор с Адамом и Джереоном. Сюз глянула на Раффаелу, после чего улыбнулась. Айзенбергер не поняла улыбки Шульц, и начала жестами показывать, что не может понять, почему та улыбается. Сюз растянула улыбку до ушей и на языке жестов сказала: «меня заставляли учить язык жестов. Видимо, не зря». Раффаела шокированно посмотрела на Сюз, а затем сама улыбнулась и набросилась на неё с объятиями.       — Воу, воу, полегче! Чуть не убила, Рафф! Я могу же тебя так называть? — Айзенбергер закивала головой, крепче обнимая Шульц. — хорошо… В общем — ты меня поняла.       Радостная Раффаела закачала головой, выпуская Шульц из объятий, а затем, схватив девушку за руку, побежала куда-то вдаль. Сюз не ожидала этих действий новой знакомой, но поддалась, тем более — пробежка с утра не помешала бы. Кровь разгонится, и не так будет хотеться спать. А руки и ноги будут крепче. А как прикажете автомат-то держать? Тем более, Шульц уже начала сомневаится в том, что на войне только горечь потерь и боль. Вот наглядный пример, который заметила девушка, когда бежала за Раффаелой: немецкие солдаты сидят у окопа, курят и болтают обо всём: обсуждают своих детей, жён, невест, отцов и матерей; рассказывали смешные истории из жизни довоенной и окопной; обсуждали приказф Генерала-полковника и передразнивали его (хотя прекрасно понимали, что могут попасть под трибунал). И будто не было никаких проблем на войне; не было слёз девушек-медиков когда они получали похоронки на мужей, женихов, сыновей и дочерей; не было того отчаяния и желания дезертировать.       Почему Сюз подумала про дезертирство? Ответ прост: она до сих пор сомневалась в подлинности всего происходящего. Безусловно, если они попали в прошлое, то им конец. А если это просто розыгрыш? Их друзья, которых «убили», живы, и просто следят за ними, смеются и ждут конца этого розыгрыша, чтобы сказать им об этом. Но Шульц колебалась. Зачем тогда ранить Гюнтера по-настоящему? Зачем весь этот обстрел, зная, что если друзья под него попадут, то они в живых не остануться, а если и останутся — то будут калеками до конца жизни? Ещё и актёров нанять очень похожих на исторических деятелей прошлого…       Так при чём тут дезертирство? Ответ также прост: если это розыгрыш, то Сюз не убьют по-настоящему. Однако страх не позволял девушке решиться на это. Если всё, что происходило, было реальным, то она могла уже не проснуться, если заснёт после дезертирства. Страх и желание проверить находились в равновесии, но стоило появиться Раффаеле, Джереону и его отряду, — всё! — страх превысил желание проверить. Джереон, пусть и не выглядел, как злобный солдат Вермахта, но Шульц знала — он способен на многое. Раффаела тоже не выглядела доверяюще: хмурое лицо, глаза, будто присыпанные пеплом, сажа на щеках — будто никогда не мыла лицо после боя. Сюз не знала, чему больше верить — своему внутреннему голосу, который говорил, что это всё реально и лучше держатьмя рядом с друзьями; или своему мозгу, который твердил, что это просто грубая шутка и нужно вывести всех на чистую воду. Это колебание между, вроде бы, здравым смыслом и вымыслом — тем, что по идее своей не может быть в реальности.

***

      Джереон смеялся, Адам шутил и продолжал смешить и своих друзей, подчинённых Штрекера и некоторых солдат, которые присоединились к беседе с новыми людьми. Гюнтер тоже участвовал в этой беседе, смеялся и смешил остальных, однако выглядел как-то подозрительно, что заметил не только Джереон, но и Пауль Гертнер, который протестовал насчёт нечестных наград отряду. Шмидт им казался подозрительным даже не из-за того, что со всеми общается и говорит обо всём, чём только не запрещено говорить, а скорее тем, что с ответов на определённые вопросы старается уйти: отшучивается или прямо говорит, что ему неприятна эта тема. На один вопрос он вообще закатил такую речь, что заставил Пауля и Джереона ещё больше сомневаться в верности присяге «Йоханнеса».       Джереон оглянулся и, взглядом приказав Паулю удалиться, отошёл чуть в сторону с Гюнтером. Разговор был коротким, но очень поразившим Шмидта. Штрекер сказал, что знает, отчего у парня такие мысли, — Гюнтер понял, о чём идёт речь. Однако чего Шмидт точно не ожидал, так это описания его внешности в будущем — себя, как правнука того, перед кем стоял Джереон. «Эссер» отпрянул.       — Кто ты такой, мать твою?.. — тихо задал вопрос «Йоханнес».       — Я — Джереон Эрвин Штрекер, правнук Джереона Августа Шртекера. Я о тебе знаю не много, но достаточно, чтобы ты мне поверил, Гюнтер, — Шмидт отошёл от Штрекера, надеясь, что тот шутит. Однако это было не так… — Генслерштрассе, дом 37, Берлин. Живёшь сейчас один, но содержат тебя по большей части родители. Мне продолжать?       — Ладно-ладно, я понял!.. Что тебе нужно? Ты хочешь меня запугать, чтобы я остался? А нахер оно мне сдалось?! Я знаю, что это всё всего лишь глупая шут… — Шмидта перебил Джереон, схватив парня за плечи и начав потрясывать.       — Это не шутки! Я уже столько боёв прошёл, столько ранений получил — это всё не шутки! Я столько личного состава уже потерял, вот они, — Штрекер в бешенстве указал на своих подчинённых. — все, кто у меня остались! И если ты будешь думать, что это шутка — знай, оно тебе аукнется, и аукнется капитально!       Гюнтер встал как вкопанный, пока до него пытались донести то, что всё, что происходит — реально, а не шутка. Верить в это, конечно, парень отказывался, но то, что Джереон — это действительно его знакомый из «будущего» — пугало и одновременно интерксовало Шмидта. Интересовало потому, что они попали сюда, очевидно, в разное время. Возможно, Джереон помогал с декорациями этой шутки и со спецэффективтами. Пугало потому, что он понимал, что Джереон мог подстроить что-то так, чтобы это пошло на пользу ему, и во вред Гюнтеру — Шмидт знал, что Штрекер способен на всё, ради достижения своих целей.       То же самое думал о Гюнтере Джереон Эрвин. Он знал Шмидта дольше, чем тот его, и собрал столько компромата на этого человека, что вообще можно было Шмидта на пожизненное запихнуть за решётку. Однако Джереону было выгодно знать об этом и покрывать Гюнтера, ведь в любой момент можно было вывалить на прокурора столько компромата… либо на самого Гюнтера. Шантажировать. Почему нет?       Оба парня смотрели друг на друга с неким презрением, что читалось в их глазах. Внезапно заговорил Генерала-полковник:       — Отряду Джереона Штрекера и Максимилиана фон Вейхса собраться рядом с командным пунктом! — громко протараторил Пауль, подходя к Штрекеру и «Эссеру».