saturn

юноша недовольно что-то записывает в своей тетради, в маленьком кабинете неуютно, а невысокая преподавательница по латинскому вызывает только раздражение, но парень продолжает записывать падежи в латинском языке. за окном идёт дождь и он хмурится, представляя как в своих конверах будет добираться до общаги. точно, надо ведь ещё придумать что приготовить. парень недовольно вздыхает и начинает рисовать на полях, едва слушая что рассказывает преподавательница. боже, какого черта он вообще должен изучать латынь. бред какой-то. но юноша постепенно смиряется со своей судьбой, главное сдать потом экзамен на четыре чтобы получить стипендию. хотя с тем, что написано у него в тетради разве что можно по лицу получить. но парень под звук дождя кладет голову на парту и прикрывает локтем глаза, закрывая их. он тут же начинает представлять как заканчивается пара, он встаёт и уходит из универа, быстро добирается до дома и его светлые волосы длиной до мочек ушей едва намокнут, как и его конверы. все мысли постепенно становились все спокойнее и спокойнее и он едва мог уловить их суть и последовательность. а затем резко послышался звонок и парень поднял голову. он несколько раз моргнул, увидев что перед ним ещё несколько парт и за ними сидят едва достигшие двенадцати лет дети. маленький кабинет теперь стал большим и с мягко голубыми стенами, на них полно полок, на которых стоят разные поделки детей из разных классов. вдруг ему резко кладут руку на плечо и парень оборачивается. – ты чего? – спрашивает мальчик в очках и с короткими каштановыми волосами. парень округлил глаза, до сих пор не веря им. мальчик с улыбкой смотрит на своего друга и ждёт его. – никита? что случилось? – спрашивает кирилл, смотря на своего друга детства, он не видел его больше пяти лет, после шестого класса они как раз перестали общаться. – ты уснул, а щас был последний урок, так что пойдем скорее! – с улыбкой отвечает никита, поправляя лямку рюкзака на своем плече. кирилл поворачивается к столу учителя и видит как чуть пухленькая молодая учительница улыбается ему и попрощавшись с классом, выходит из кабинета. повернув голову, парень смотрит в окно и видит пасмурное зимнее небо, а в школьном дворе снег и всех учеников, у которых закончились уроки. все радостно выходят и двигаются к выходу, некоторые начинают бросаться снежками, а старшеклассники закуривают горькие сигареты. вновь повернувшись к никите, кирилл улыбается и встаёт изо парты и начинает сгребать свои вещи в рюкзак. затем они забежали в гардеробную и надев пуховики, они вышли со школы. в лицо ударил зимний воздух и кирилл облегчённо вздохнул, но затем все внутри вдруг застыло от осознания. он направляется домой. домой. – встретимся завтра перед школой? – спрашивает никита, когда они встают посреди дороги, ведь ему идти в другую сторону. кирилл кивает, почти не услышав даже вопроса, – тогда до завтра. – мальчик протягивает ему чуть покрасневшую от холода руку и кирилл пожимает ее, а затем никита разворачивается и уходит. кирилл тоже разворачивается и его ноги начали подкашиваться, словно он в первый день на ногах. он еле как передвигает ими, а сердце готово выпрыгнуть из груди, но он помнит как несколько лет назад ходил по этому маршруту домой, идти совсем недалеко, хоть остальной город ему плохо помнится. здесь перейти дорогу, потом прямо и там повернуть направо и он будет в своем дворе, совсем несложно. пройдя пару минут, он видит свой двор. сложно поверить в это, из небольшого магазинчика выходят люди и проходя они ловят его взгляд и улыбаются ему, он тоже ради приличия улыбается, до конца не веря в то, что видит перед собой. затем кирилл поворачивает голову и видит небольшую площадку, не такую как сейчас делают в дворах разных домов – целую комплексную, из пластика и уже с таким же пластиковым полом. мальчик видит перед собой небольшую качель, на которой и научился раскачиваться, чуть дальше металлические турники и просто что-то, на чем лазают дети, а ещё дальше голубая деревянная беседка. ещё здесь растут тонкие, но высокие деревья. кирилл не может отвести взгляда со всего этого, по ощущениям его не было здесь больше десяти лет, а затем он медленно поворачивается в сторону подъездов и он неуверенно начинает идти к ним. снег похрустывает под ногами, раньше бы этот звук его едва волновал, но сейчас он кажется таким громким, как и его сердце, которое стучит буквально у него в горле и ушах. наконец дойдя до двери, он медленно протягивает чуть покрасневший указательный палец к кнопкам на домофоне. вспоминать в какой квартире он жил долго не пришлось и он набирает цифры, а затем раздается громкая музыка. он словно примёрз к асфальту, а внутри все застыло, он будто и перестал дышать, дожидаясь пока кто-нибудь откроет ему дверь подъезда. но затем музыка резко прекратилась и без лишних слов ему открыли дверь. кирилл выдохнул, выпуская из носа чуть пара, а затем вошёл в подъезд. он все такой же удручающий, но зато привычный. подниматься невероятно сложно, потому что это все ведь не может быть правдой, так? ему точно кто-то подмешал кислоту или что хуже, ибо сейчас он слишком реально поднимается на четвертый этаж и стучит в дверь. руки начинают дрожать и он не верит, что ему кто-то откроет, но дверь приоткрывается и его тут же обдает уютным и домашним теплом. пахнет так по-родному, что на глазах чуть ли не наворачиваются слезы. мальчик смотрит на ту, кто открыла ему дверь и видит свою маму, которая увидев своего сына начинает улыбаться и говорит ему поскорее заходить домой. она выглядит такой молодой и счастливой. кирилл заходит в квартиру и мама недалеко уходит на кухню, при этом спрашивая как дела в школе. мальчик едва может говорить, оглядывая квартиру в которой он жил. чуть желтоватый свет от лампочки придает и так домашней атмосфере более родное ощущение. на шкафу рядом стоят разные небольшие статуэтки и разные безделушки, а на зеркале висит купюра сто рублей. из гостиной слышен телевизор и сняв обувь, мальчик снимает пуховик и вешает его. затем он застыл на месте не в силах пройти в эту самую гостиную, понимая кто там находится. это же ведь все не взаправду. так не бывает, это точно эффект какого-то тяжёлого наркотика который ему дали попробовать. но до боли родной смех после какой-то глупой шутки в "губке бобе" заставляет вздрогнуть. ноги сами медленно начали делать шаги. перед аркой, мальчик делает глубокий вдох и затем выходит. его глаза опять не верят в увиденное и он словно вкопанный не может их отвести. девушка лет шестнадцати, его точная копия: блондинка с голубыми глазами сидит на диване и смотрит губку боба по никелодиону. ее длинные волосы собраны в неаккуратный хвост, а одета она в помятую футболку "техносила", которую ей подарил их дядя и в черные спортивки. почувствовав на себе взгляд она повернулась и посмотрела кириллу в глаза. от этого взгляда на его собственных глазах навернулись слезы и он не может и слова сказать, ком в горле словно перекрыл ему весь воздух. девушка мягко улыбается, а затем тихо говорит, чтобы мама не услышала: – ты чего? иди сюда. кто-то обидел? – она мягко стучит по месту на диване рядом с собой, приглашая кирилла сесть, а он не может и пальцем пошевелить, не веря в увиденное. это точно кислота. – кирилл, ты чего? – девушка тревожно смотрит и встаёт с дивана и тихо подходит к мальчику. у того лишь слезы катятся по щекам и он резко обнимает старшую сестру, утыкаясь лицом, оставляя на жёлтой футболке следы от слез. – соня... я так скучал! – кирилл едва ли не рыдает, крепко обнимая девушку, такую родную, мягкую и любимую. она мягко смеётся и обнимает в ответ. – дурак, ты был в школе пару часов, уже успел соскучиться? что за истерика? – с улыбкой спрашивает она, поглаживая мальчика по спине. кирилл обнимает крепче и начинает ещё громче плакать. господи, если это все реально, он готов упасть на колени и благодарить всевышнего за все, что он сотворил для него. сердце бешено бьётся и он все ещё не может ничего сказать соне, продолжая ее крепко обнимать, словно она опять вдруг неожиданно пропадет. и никогда не вернётся. – у тебя скоро день рождения, так что если ты таким способом хочешь получить крутой подарок, то это не самая хорошая попытка, – продолжает гладить спину брата, отвечает соня. кирилл чуть отстраняется и заглядывает в ее голубые глаза, из-за слез все размыто, но ее глаза вызывают ещё больше слез и он продолжает рыдать, не выпуская из объятий сестру. в последний раз он видел её почти год назад, за день до своего дня рождения. это был последний раз, когда он ее видел в жизни. – я люблю тебя, сонь, очень люблю, – он продолжает рыдать, весь трясясь. – ты самая лучшая, пожалуйста, не уходи, я очень тебя люблю, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – тараторит мальчик, его голос стал чуть ниже от плача, а говорить больно. к тому же ещё разболелась голова. она вновь мягко смеётся и теперь гладит по коротким блондинистым волосам, прижимая брата ближе к себе: – малой, я никуда и не собираюсь уходить, я всегда рядом, – с улыбкой отвечает девушка, смотря на кирилла, – и я люблю тебя кирилл резко вздрагивает и подняв голову, видит преподавательницу по латинскому, которая говорит, что время у них закончилось и увидятся они на следующей неделе. по щеке парня скатилась слеза и он быстро вытерает ее большим пальцем, а затем грустно улыбается. слишком хорошо, чтобы быть правдой.